Хозяйка жемчужной реки - Ольга Иконникова

ему по вкусу, а какое нет. Но он явно понимал, что всё это изобилие было попыткой хозяев показать именно ему, что и у нас тут может быть не хуже, чем на ужинах в петербургских салонах. И эта попытка смотрелась немного нелепо.

Мне хотелось задать Дубининым кое-какие вопросы о городе, но они не дали мне такой возможности. Почти всё время они о чём-то спрашивали гостя и восторженно слушали его ответы. За другим концом стола шли свои разговоры, но те велись приглушенно и были мне не слышны.

Я надеялась, что поговорить о моем имении с градоначальником получится хотя бы после ужина. Даже подумала, что ради этого, если потребуется, сяду с ним за один карточный стол. Если будут играть в дурака, то отлично. А если во что-то незнакомое мне, то наверняка хозяин не откажется объяснить мне правила игры.

И вот ужин закончился и гостей пригласили в соседнюю комнату. Но напрасно я думала, что Дубинин сочтет своим долгом меня развлекать. Он ограничился лишь тем, что сказал:

— Надеюсь, Екатерина Николаевна, что вам не будет скучно и вы найдете игру себе по вкусу.

И тут же повел графа за тот карточный стол, что стоял в центре.

Мне было интересно, кого он пригласит составить им компанию. И усмехнулась, когда поняла, что он решил не подпускать к его сиятельству никого, кроме членов своей семьи. Так что рядом с ними сели Евгения Васильевна и Анастасия.

Гости стали рассаживаться за другие столики, но я предпочла не играть, а наблюдать за игрой. И я была не единственной, кто отказался от игры — так же поступили как минимум еще две дамы.

А вот Алябьева села играть в «бостон». Но поскольку смысла этой игры я не знала, то я не стала подходить к ее столику, а сосредоточилась на центральном.

Зиновий Петрович играл азартно. Лицо его пылало и от внутреннего напряжения, и от выпитых за ужином напитков. «Расписываю!» — то и дело гремел он.

Его супруга сидела, выпрямившись как струна. Она играла с подчеркнутой правильностью, постоянно поглядывая на Меркулова, словно ища его одобрения. Но от того, что она так сильно старалась не допустить ошибок, она, напротив их допускала — мямлила объявления, путалась в подсчете взяток и каждый раз, когда граф принимал ее игру, слегка алела, будто получала при этом личный комплимент.

Их дочь, Анастасия Зиновьевна, была похожа на фарфоровую куклу. Она не отдавалась игре и, быть может, совсем ее не любила. И села за столик исключительно потому, что ее родители (а быть может, и она сама) решили, что привлечь внимание важного гостя будет не лишним. Но правила она знала, а ее холодность помогала ей принимать верные решения и не назначать слишком высоких ставок.

Но интереснее всего было наблюдать за Меркуловым. Он был безупречен во всём даже сейчас. Его длинные пальцы перебирали карты с каким-то почти ленивым изяществом. Он не торопился с ходами, не спорил и не выказывал никаких эмоций. Его лицо было маской. И лишь иногда в уголках его губ показывалась та самая тень усмешки, которую я заметила еще на лестнице.

Он явно видел грубый азарт Дубинина, тщеславную игру его жены и холодный расчет его дочери. И принимал это как данность. Он не стремился выиграть много, но и не поддавался. Он просто поддерживал игру, как чуть ранее поддерживал разговор за ужином. Они старались, а он наблюдал.

В какое-то мгновение его взгляд оторвался от карт и встретился с моим. Я смутилась. Наверно, он заметил мое внимание и теперь вообразил себе невесть что. Я торопливо отвернулась и отошла к другому столу. Но та игра, что шла здесь, была мне не столь интересна. Тем более, что тут было шумно — судя по внешнему облику, за ставки тут сражались местные купцы, которые не считали нужным отказывать себе в проявлении эмоций.

И я подошла к книжному шкафу, что сиротливо стоял в дальней части комнаты. Как я и думала, здесь были преимущественно какие-то юридические книги, которые, наверно, нужны были Дубинину по работе. Но на одной из полок стояли и несколько дамских романов. И разумеется, здесь не было произведений ни Пушкина, ни Лермонтова, ни Некрасова. Впрочем, возможно, имя Некрасова еще не было на слуху.

— Что именно вы любите читать, Екатерина Николаевна?

Я едва не подпрыгнула, услышав голос Меркулова. Я и не заметила, как граф завершил игру и подошел ко мне.

А еще я не знала, что ответить на этот вопрос, дабы избежать подробного обсуждения этой темы. О, я могла бы назвать множество романов, которые мне нравились! Но я боялась, что среди них могли оказаться те, которые тут были еще не изданы.

— Мне нравятся «Евгений Онегин» и «Герой нашего времени», — осторожно сказала я. — И повести Карамзина.

— О! — мне показалось, что он был удивлен. — Приятно встретить человека со столь тонким вкусом.

Он скользнул насмешливым взглядам по названиям тех бульварных романов, что стояли на полке.

— Вы не любительница играть? — он посмотрел в сторону карточных столов. — Я, надо признать, тоже. Но хозяева так старались!

Я тоже посмотрела в ту сторону и заметила не слишком довольный ответный взгляд Дубининой. Кажется, план хозяйки на весь вечер приковать гостя к Анастасии Зиновьевне не сработал.

— Насколько я знаю, вы тоже приехали сюда лишь недавно? Здесь довольно мило, не правда ли? — продолжил граф. Но он явно говорил не совсем то, что думал. — Но я не представляю, как Дубинины живут здесь уже десяток лет. Должно быть, вы тоже хотите вернуться в Москву?

Для человека, с которым я познакомилась лишь пару часов назад, он задавал слишком много вопросов. Но я не посчитала нужным что-либо от него скрывать. О моем сложном финансовом положении ему всё равно расскажут или уже рассказали хозяева. Так что разыгрывать из себя богатую графиню было бы глупо.

— Мне некуда возвращаться, ваше сиятельство, — прямо сказала я. — Наш дом в Москве продан, и здешнее поместье — это единственное, что есть у меня и у дочерей моего покойного мужа.

Мне показалось, что граф чуть смутился. Наверно, его удивил мой откровенный ответ.

— Но вы же понимаете, ваше сиятельство, — он чуть понизил голос, чтобы нас не услышал никто другой, — что то, что вы изволили назвать поместьем, на самом деле таковым не является.

Я нахмурилась.