Жена на год - Милена Кушкина

Оставив Ксаврена, я поспешила разыскать свою горничную, но это нужно было не для того, чтобы новое платье заказать.

Я помнила, что у Солы и Олина был сын, и мне хотелось узнать побольше о том, какое образование он получает.

Служанка встретила меня в коридоре. Она несла поднос с обедом.

— Вот и хорошо! Горяченького поедите! — обрадовалась она, когда меня увидела.

В голосе служанки было столько тепла и заботы. Я подумала, что она должна быть хорошей матерью.

— Скажи мне, Сола, а сколько лет твоему Мию? — спросила я, пока служанка расставляла передо мной тарелки.

Рука дрогнула, когда она услышала имя сына. Женщина подняла на меня влажный взгляд.

— Восемь, — ответила она и, когда думала, что я не вижу, промокнула глаза полотенцем.

— Чем он занимается? — спросила я. — Он учится чему-то?

Женщина посмотрела на меня испуганно.

— Магии в нем нет, грамоту отец показал, — ответила она. - А на большее у нас и денег нет. В деревне он чему выучиться может у прабабки? Гусей разве что пасти да безделушки из дерева строгать.

— Разве там нет учителей? — поинтересовалась я.

Сола только руками всплеснула.

— Неужто я на богачку похожа, чтобы сыну учителя нанимать?! — воскликнула она. — Не голодает, и уже хорошо. В десять лет сможем отдать его в подмастерья, здесь, в столице.

Будем чаще видеться, а наш Мию получит профессию, которая его прокормит в будущем.

Средневековье какое-то!

И ведь Сола и Олин были не самыми бедными родителями, раз прислуживали семье лорда.

Но даже они не считали нужным дать ребенку хоть какое-то образование, а обучать профессии его будет ремесленник, а не педагог.

Неужели это лучшее, что любящие родители могут дать ребенку в этом мире, чтобы обеспечить хороший старт в жизни?

Не потому ли на улицах так много беспризорников, которые вынуждены воровать хлеб, что никто не может дать им образование и обучить профессии?

Что ж, к министру образования у меня будет много неудобных вопросов.

У Николаса в кабинете бывать до этого мне не случалось, поэтому входила я с волнением.

Большое и темное помещение, в дальней стене была дверь, ведущая в личные покои, а сбоку от входа чернел провал каменной лестницы, ведущей в подвал.

Большую часть рабочего пространства занимали широкие рабочие столы, выставленные вдоль стен. А в промежутках между ними высились стеллажи с книгами, камнями, банками, наполненными сомнительной жидкостью и пучками трав.

Были здесь даже сверхточные весы и стойка с лупами, которая могла бы с легкостью заменить микроскоп.

Настоящая алхимическая лаборатория!

Сам верховный маг сидел в кресле в домашнем халате и скрупулезно заполнял данные в толстенный журнал. Рядом крутился юный помощник. Возможно, новый ученик.

— Присядь пока, — произнес Николас, не отрываясь от записей. — Мне нужно закончить отчет по лечению Рианы.

Старик выглядел сосредоточенным, но при этом пребывал в хорошем расположении духа.

Я опустилась в уютное кресло и принялась рассматривать коллекцию камней, расставленную на полке. К каждому была прикреплена табличка с десятком параметров.

— Состояние юной файре Тарукс в последние дни явно стало лучше, — в голосе Николаса звучала отеческая теплота. — Но я никак не могу отследить закономерность. Кажется, кулон, который побывал на источнике, дает определенный эффект, но он неравномерный.

Николас провел огрубевшим от времени пальцем по строчкам в журнале, перепроверяя данные. И только потом отложил записи и отослал помощника.

— Ксаврен сказал, что ты придумала себе занятие на ближайший год. Очень интересное решение, — заметил он. — Признаться, ты даже меня удивила.

— Меня на эту мысль натолкнула Риана, — ответила я. Она удивительно любознательная девушка и подмечает такие детали, на которые другие бы не обратили внимания.

Николас грустно улыбнулся.

— Вся в мать, — в его взгляде и голосе сквозила печаль. — Жаль, что я не успел спасти ее.

Теперь мне нужно вернуть долг и спасти дочь.

Старик скосил взгляд на край стола. Там в резных рамках стояло несколько портретов. К сожалению, мне не было видно, кто был там изображен. Но я была уверена, что среди лиц, которым улыбался маг, была и мать Ксаврена и Рианы.

— Что ты хочешь знать про систему образования? — спросил он, внезапно переменившись.

Видимо, хотел поскорее перевести тему нашей беседы со слишком личной на более деловую.

— Я хочу узнать все про магию и про то, как учат магов, — с готовностью ответила я.

Старик задумчиво почесал бороду.

— Ты уже знаешь, что магия в нашем мире бывает первородной и вторичной, возникшей из искры? — спросил он.

Я с готовностью кивнула.

— Первородная магия проявляется по-разному: ускоряется рост растений, может вызвать дождь или отогнать тучу управлять поведением животных, перемещать предметы в пространстве, менять их форму, размер и свойства, — начал он тоном профессора на лекции.

— Природная магия? — уточнила я.

Старик улыбнулся.

— Можно сказать и так. Например, такой маг может заморозить воду, разжечь костер, остановить шторм или извержение вулкана.

— И этой магии не учат? — спросила я.

— Первородная магия спожна в измерении и какой-то стандартизации, — подтвердил Николас. — Сегодня ее обладатель вызывает бурю, а завтра не способен даже стакан водой наполнить. Источник внутри мага похож на огонь, который то тухнет, то разгорается. Поэтому и лечение у Рианы проходит так сложно — воздействие извне должно гармонировать с тем, что у нее внутри.

Мне, наконец, становилось понятно, почему Николас так много времени проводил с Рианой.

— Магия искры обычно более стабильна, предсказуема и измерима, а потому ее носителей проще обучать, — продолжил Николас. - Такую магию всегда можно усилить с помощью подходящих артефактов. Именно для магов такого типа в Мелисмарде есть академии.

— А как учились вы? — спросила я. — Я ощутила силу вашей магии. Не каждому под силу вытащить человека из другого мира и произвести такие метаморфозы с внешностью!

Николас довольно улыбнулся. Похвала была ему приятна.

— Могу смело утверждать, что я единственный, кому подвластна такая магия во всем Мелисмарде. А, возможно, и во всем нашем мире, — не без гордости произнес он. — И да, я не посещал академию, потому что не имел на это средств. Но до всего дошел