История литературных связей Китая и России - Ли Мин-бинь

в невежестве уродцев и уродливость самой жизни. Таковы и многие произведения Лу Синя. Перед нами предстают параноидальные личности в больном обществе – в лице таких героев, как помешанный в «Чанмин дэн» («Светильник»), Кун И-цзи из одноименного рассказа и Чэнь Ши-чэн из рассказа «Байгуан» («Блеск»)[134]. Все они напоминают череду вышедших из-под пера Гоголя болезненно-странных персонажей – сумасшедшего, о котором мы уже говорили выше, Плюшкина, Хлестакова и Башмачкина, о которых будет сказано дальше, выписанных с одинаковым мастерством.

Издание «Мертвых душ» в переводе Лу Синя

Гоголь оказал благотворное влияние на все творчество Лу Синя. Можно, конечно, начать упорно сопоставлять произведения обоих писателей одно за другим, кропотливо доискиваясь преемственных связей, но это вовсе не обязательно. Китайский читатель прекрасно знает непревзойденный и исполненный романтизма лирический финал «Мертвых душ»: Русь – необгонимая тройка, летящая в светлое будущее. Тревожащий Гоголя вопрос «Русь, куда ж несешься ты?» и его вера в будущее своей родины некогда сообщили поколению молодых интеллектуалов, выросших на «Движении 4 мая», огромную духовную силу, воодушевили на поиски выхода для китайского общества.

Лу Синь не покладая рук трудился для продвижения в Китае «Мертвых душ», этого монументального творения, в которое Гоголь вложил всего себя. К сожалению, масштабные структура и объем произведения – по сравнению с «Записками сумасшедшего» и «Ревизором» – негативно повлияли на распространение «Мертвых душ» среди китайских читателей.

Авторы этих строк собрали статистические данные относительно статей по сравнительному китайско-русскому литературоведению, опубликованных в китайской периодике за 1949–1990 годы, и, если судить только по ним, специально посвященных «Мертвым душам» и Китаю оказалось всего пять статей, а «Запискам сумасшедшего» и Китаю – целых тринадцать. Конечно, цифры не могут объяснить все, но прояснить проблему хотя бы с одной стороны в состоянии. Четыре из этих пяти статей были посвящены «Мертвым душам» и роману «Жулинь вайши» («Неофициальная история конфуцианцев») У Цзин-цзы, общий смысл точки зрения их авторов таков: единое в этих двух великих произведениях – «смех сквозь слезы», то есть Гоголь и У Цзин-цзы, образно говоря, написали комедии перьями, напитанными горькими слезами, каждый в своем тексте остро высмеивал собственных персонажей, одновременно испытывая к ним глубокое сочувствие, и среди язвительных авторских насмешек даже можно найти несомненные элементы похвалы – тем самым обнаруживается такая эстетическая особенность, как комбинация трагедии и комедии; конкретная сатира проступает, как правило, в описании внешних характеристик персонажей, что особенно заметно в создании образов Плюшкина и Янь Цзянь-шэна[135]. Различное же состоит в том, что Гоголь не предполагал использовать революционные методы для преобразования окружающей действительности, а всего лишь надеялся побудить землевладельцев и бюрократов оценить себя с точки зрения морали, и оттого его сатира исполнена добрых намерений; с одной стороны, Гоголь едко высмеивает мещанскую пустоту и поверхностную никчемность землевладельцев, а с другой – он невольно выказывает глубокое сочувствие этому классу, который пал так низко и к которому Гоголь сам принадлежит. Что до У Цзин-цзы, то он гораздо больше болеет душой за вышедших из-под его кисти персонажей, утративших мораль и духовно опустившихся. Если говорить о художественном стиле, то «Мертвые души» отражают авторскую сопричастность, читатель во время погружения в текст постоянно чувствует, что автор рядом, что автор готов помочь ему понять персонажей; при обращении же к «Жулинь вайши» читатель не чувствует присутствия автора в тексте романа.

«Ревизор», сатирическая комедия в пяти действиях, – самое известное в Китае драматическое произведение Гоголя. Оно стоит в одном ряду с «Грозой» А. Н. Островского, «Вишневым садом» и «Тремя сестрами» А. П. Чехова, «На дне» М. Горького и пользуется славой на китайских театральных подмостках.

Постановка «Ревизора» в Шанхае (1930-е годы)

В 1921 году, после того как «Ревизор» был переведен на китайский язык, его постановкой стали заниматься в шанхайской школе для девочек «Шэньчжоу», а в октябре того же года спектакль первый раз прошел на сцене в исполнении Новой нанькайской труппы в Тяньцзине и получил хорошие отзывы. В ноябре 1935 года «Ревизор» официально прошел на шанхайской сцене. В середине 1930-х годов эта постановка была многократно показана в Шанхае, Нанкине, Сиане, Тайюане, Цзинане, и китайские зрители встретили ее очень тепло. В 1936 году режиссер Ши Дун-шань (1902–1955) на основе «Ревизора» снял фильм «Карнавальная ночь»: для того чтобы история более соответствовала вкусам простых китайцев, ее действие было перенесено в 1920-е годы, в маленький городок на южном берегу Янцзы. С тех пор «Ревизор» обрел еще большую известность в Китае. На театральных подмостках Нового Китая эта пьеса также пользовалась большой популярностью: в 1952 году «Ревизор» был поставлен совместными усилиями Китайского молодежного художественного театра и Пекинского народного художественного театра; в 1999, 2006, 2008, 2009 и 2010 годах «Ревизор» многократно был показан на сценах Пекина, Шанхая и Чунцина, вызвав такую моду на Гоголя, которой до XXI века в Китае и в помине не было. Кроме того, «Ревизора» включил в себя «Шицзе вэньсюэ даси» («Свод мировой литературы»), опубликованный в 1950 году на Тайване, – эта пьеса была целиком и полностью принята материковыми и тайваньскими китайцами.

Гоголь создал «Ревизора», как и «Мертвые души», на основе сюжета, подсказанного его другом Пушкиным, при помощи и поддержке последнего. Общее содержание пьесы таково. Городничий захолустного провинциального городка и его подчиненные, встревоженные новостью о прибытии к ним инкогнито ревизора, в панике по ошибке за высочайше уполномоченного принимают Хлестакова, петербургского чиновника четырнадцатого класса, находящегося в их городе проездом и остановившегося в дешевой гостинице. Наперебой они угодничают перед ним и дают ему взятки. Хлестаков, как раз оставшийся без средств из-за проигрыша в карты, видя, сколь гостеприимно сам городничий принимает его в своем доме, исполняется самодовольства и, пользуясь возникшей ошибкой, ест и пьет от пуза, веселится и ухлестывает за женой и дочерью городничего. Городничий, подхалим и тиран, думая, как было бы прекрасно породниться со столь высокопоставленным и красноречивым столичным сановником, даже отвечает согласием на сватовство Хлестакова к его дочери. Потом мошенник Хлестаков пишет своему петербургскому приятелю письмо о том, какое с ним приключилось удивительное совпадение, после чего как ни в чем не бывало уезжает из города. Письмо крадет местный почтмейстер. И в тот момент, когда городничий у себя дома пирует вместе с близкими друзьями, в полном довольстве поздравляя себя с обретением такого прекрасного зятя и мечтая о том, как высоко теперь вознесется, вбегает почтмейстер и раскрывает обман. Словно очнувшись ото сна, чиновники начинают обвинять друг друга. Пока они безостановочно скандалят, входит жандарм и объявляет, что прибыл настоящий ревизор, – все, перепуганные насмерть, застывают как статуи.

В русском театральном мире «Ревизор» произвел эффект разорвавшейся бомбы. Во время премьеры в Санкт-Петербурге в 1836 году множество людей бросились покупать билеты на пьесу, а отпечатанный ограниченным тиражом текст был в сильном дефиците. Даже придворные вельможи