История литературных связей Китая и России - Ли Мин-бинь

Это было время наивысшего интереса к русской и советской литературе и ее авторам. Мы подробнее остановимся на нескольких знаменитых писателях – А. С. Пушкине, Н. В. Гоголе, И. С. Тургеневе, Ф. М. Достоевском, Л. Н. Толстом, А. П. Чехове и М. Горьком.

Глава 2. Китайское путешествие А. С. Пушкина

Русский поэт А. С. Пушкин с самого раннего детства знал, что на далеком востоке есть такая страна – Китай. В юности на него особое впечатление произвели здание театра, мостики и павильоны в китайском стиле в царскосельской императорской резиденции[107]. Пушкин интересовался Китаем: он использовал любую возможность, чтобы повстречаться с теми, кто побывал там, читал книги о Китае, а во время южной ссылки познакомился с посещавшим Китай дипломатом Ф. Ф. Вигелем (1786–1856). Впоследствии поэт завязал дружбу с Н. Я. Бичуриным. В Пушкинском доме, в личной библиотеке Пушкина, хранятся переводы таких китайских сочинений, как «Сицзан чжи» («Описание Тибета»), «Сань цзы цзин» («Троесловие»), «Чжао ши гу эр» («Сирота из рода Чжао»), а также труды о Китае.

Образ Китая постоянно появляется в стихах Пушкина, написанных в разные периоды, и объединяет многие его произведения: «К Наталье», «Воспоминания в Царском Селе», «Надпись к беседке», «Руслан и Людмила», «Евгений Онегин», «Поедем, я готов; куда бы вы, друзья…», «Я памятник себе воздвиг нерукотворный» – в ясной последовательности «китайской серии» нетрудно разобраться. Но откуда подобный контекст взялся у никогда не покидавшего Россию поэта? Если принять во внимание дух той эпохи, то становится понятно, что пушкинские китайские описания, его фантазии на китайские темы и знания о Китае тесно связаны с европейской китаеманией в XVII – начале XIX века. В своем труде «Ориентализм» Э. В. Саид (1935–2003) указывает, что примерно с 1765 по 1850 год «помимо научного исследования Востока, которым занимались на протяжении этого периода ученые-профессионалы, в Европе разворачивается настоящая эпидемия увлечения Востоком, затронувшая практически каждого крупного поэта, эссеиста и философа того периода»[108]. Пушкин, в совершенстве владевший французским языком и хорошо знавший западноевропейскую литературу и культуру, естественным образом был погружен в данный контекст. «Китайское поветрие» появилось в Европе и в России практически одновременно, «с начала XVIII века, подобно европейцам, русские принялись собирать фарфор, украшения из резного лака и произведения китайского искусства, их жизнь наводнили китайские изделия; “китайские иллюзии” также стали популярны в литературе и искусстве, Китай рассматривали как “идеальное государство”, а книги и журналы были полны известиями о Китае; двор и высшие слои общества, увлекшись “китайскими настроениями”, украшали и обставляли дворцы и официальные резиденции в соответствующем стиле, имитировали его в парковых ансамблях и в архитектуре, устраивали китайские виды в императорских парках. “Поветрие” такого рода продолжалось до XIX века и даже позднее, и географически из столицы перешло в провинцию»[109]. Страстное увлечение Китаем в Европе XVIII столетия стало результатом общечеловеческого стремления к «диковинному»; в России же это увлечение оказалось обусловлено еще и личным интересом Екатерины II, которая была совершенно очарована китайской культурой.

«Китайский парк» – один из лейтмотивов европейской литературы. Авторы этих строк полагают, что, помимо беседок, террас, башен, павильонов и мостов, как лейтмотив в широком смысле можно рассматривать китайские цветочные вазы, фарфоровые изделия, шелк и даже Великую Китайскую стену и «библиотеку китаеведа»[110]. Это напрямую связано с «бумом китайских парков», который распространился в середине XVIII века в западноевропейских странах. Не меньшую популярность подобные парки обрели в России[111]. Царскосельский лицей, в котором А. С. Пушкин проучился шесть лет, располагался вблизи императорского парка – это был сад, где школяры развлекались и играли, и впечатления от него наиболее полно отражены в следующих произведениях поэта: «К Наталье», «Воспоминания в Царском Селе», «Надпись к беседке» и «Руслан и Люд-мила».

В стихотворении «К Наталье» молодой человек во сне встречает свою возлюбленную в беседке:

Скромный мрак безмолвной ночи…

<…>

Я один в беседке с нею[112].

Китайская беседка – пушкинская обитель любви, она не только существует в мире грез поэта, но и хранится в его воспоминаниях:

С благоговейною душой

Приближься, путник молодой,

Любви к пустынному приюту.

Здесь ею счастлив был я раз[113].

Британский историк-китаевед Дж. Д. Спенс (1936–2021) полагал, что, когда в XVIII веке парки стали популярны в Англии, Франции и Германии, в этом искусстве нашли отражение многие китайские стандарты, в которые так верили европейцы. Похожее мнение высказал и немецкий китаевед и переводчик В. Кубин (р. 1945) в своей лекции «Китай в немецкой литературе 1773–1890 годов». Он отметил, что интеллектуалы XVIII столетия придавали огромное значение китайским паркам, которые, как им представлялось, являли собой образчики естественности. Так же обстояли дела и в России. «Воспоминания в Царском Селе», наиболее полно демонстрирующие типическое устройство китайского парка, начинаются с его описания:

В безмолвной тишине почили дол и рощи,

В седом тумане дальний лес;

Чуть слышится ручей, бегущий в сень дубравы,

Чуть дышит ветерок, уснувший на листах,

<…>.

С холмов кремнистых водопады

Стекают бисерной рекой,

Там в тихом озере плескаются наяды

Его ленивою волной;

А там в безмолвии огромные чертоги,

На своды опершись, несутся к облакам[114].

Царскосельский парк настолько глубоко запал в сердце поэта, что даже в 1829 году в стихотворении с таким же названием повзрослевший Пушкин по-прежнему вспоминал о тогдашней своей грезе:

Я думал о тебе, предел благословенный,

Воображал сии сады[115].

Понятие «сад» часто связывается воедино с поющими птицами, превращаясь в целостный образ. В поэме «Руслан и Людмила» есть отзвуки темы «китайского сада» и ее вариация – волшебный сад с китайским соловьем. Вот как поэт описывает это во второй песне:

И наша дева очутилась

В саду. Пленительный предел:

Прекраснее садов Армиды

И тех, которыми владел

Царь Соломон иль князь Тавриды.

<…>.

С прохладой вьется ветер майский

Средь очарованных полей,

И свищет соловей китайский

Во мраке трепетных ветвей…[116]

С точки зрения Гэ Бао-цюаня, здесь Пушкин упомянул «китайского соловья» не случайно. Описание сада из «Руслана и Людмилы» отдаленно напоминает восторженно нарисованный в «Воспоминаниях в Царском Селе» пейзаж китайского парка: склоны холмов, текущие воды, ласковый ветерок, рощи, луга, ивы, водопады, озерная гладь, лунный свет.

Для Европы XVIII век, век философии, стал периодом наивысшей в истории любви к Китаю: в ту эпоху едва ли не каждый философ был вовлечен в «китайское поветрие», не остались в стороне и литераторы. Все это, естественно, воздействовало на Россию, которая со времен Петра I все больше сближалась с развитыми европейскими странами. Первые десятилетия XIX века пришлись как раз на юные годы