История литературных связей Китая и России - Ли Мин-бинь

народам тот истинный путь к свободе, для выражения которой, как вы пишете в вашей книге, на китайском языке нет другого слова, кроме Тао, пути, то есть деятельности, сообразной с вечным основным законом жизни человеческой.

Свобода, по учению Христа, осуществляется тем же путем. «Познаете истину, и истина сделает вас свободными», сказано там. И вот эту-то свободу, которую почти безвозвратно потеряли западные народы, призваны, мне думается, осуществить теперь восточные народы.

3. Предсказание светлой перспективы для Китая

Люди и общества людей находятся всегда в переходном состоянии от одного возраста к другому, но бывают времена, когда эти переходы и для людей и для общества особенно чувствительны и живо сознаваемы. Как бывает с человеком, который вдруг чувствует, что не может более продолжать ребяческую жизнь, так и в жизни народов наступают периоды, когда общества не могут уже более продолжать жить по-прежнему и чувствуют потребность изменить свои привычки, устройство и деятельность. И вот такой период от детства к возмужалости переживают теперь, мне думается, все народы, как восточные, так и западные, живущие государственной жизнью. Переход этот состоит в необходимости освобождения от ставшей непереносимой власти человеческой и установлении жизни на иных, чем человеческая власть, началах.

И это дело, мне кажется, историческое, судьбой предназначено именно восточным народам.

Восточные народы находятся в особенно счастливых условиях для этого. Не оставив земледелия, не развратившись еще военной, конституционной и промышленной жизнью и не потеряв веры в обязательность высшего закона Неба или Бога, они стоят на том распутьи, с которого европейские народы давно уже свернули на тот ложный путь, с которого освобождение от человеческой власти стало особенно трудно.

И потому восточным народам, видя всю бедственность западных народов, естественно не пытаться освободиться от зла человеческой власти тем запутанным, искусственным, скрывающим сущность дела средством – мнимым ограничением власти и представительством, которым пытались освободиться западные народы, а решить вопрос власти другим, более коренным и простым способом, и способ этот представляется сам собою людям, не потерявшим еще веры в высший обязательный закон Неба или Бога, в закон Тао[106], и состоит только в следовании этому закону, исключающему возможность повиновения человеческой власти.

Только бы продолжали китайские люди жить так, как они жили прежде, мирной, трудолюбивой, земледельческой жизнью, следуя в поведении основам своих трех религий: конфуцианству, таосизму, буддизму, сходящимся всем трем в своих основах к освобождению от всякой человеческой власти (конфуцианству), неделания другому, чего не хочешь чтобы тебе делали (таосизму), самоотречения и смирения и любви ко всем людям и ко всем существам (буддизму), и сами собой исчезнут все те бедствия, от которых они страдают теперь, и никакие силы не одолеют их.

Дело, предстоящее теперь, по моему мнению, не только Китаю, но и всем восточным народам, не в том только, чтобы избавиться самим от тех зол, которые они терпят от своих правительств и от чужих народов, а в том, чтобы указать всем народам выход из того переходного положения, в котором они все находятся.

И выхода другого нет и не может быть, как освобождение себя от власти человеческой и подчинение власти Божеской.

Среди русских писателей один лишь Толстой показал такое детальное и глубокое понимание проблем Китая, что делает этот документ чрезвычайно ценным.

2 раздел. Литературные связи Китая и России в первой половине XX века. Часть 1

Глава 1. Бурный рост переводов русской литературы

Документооборот между Китаем и Россией начался более трехсот лет назад, и в основе его лежали нужды общественного развития каждой из двух стран. Дипломатические связи между нашими государствами возникли в XVII веке. В 1618 и 1655 годах Китай и Россия обменивались документами о намерении вступить в контакт, однако этот вопрос был отложен на несколько десятилетий из-за трудностей, связанных с незнанием языков. Наконец в 1689 году был подписан Нерчинский договор, после чего документооборот начался официально.

В XVIII веке связи между двумя странами расширялись постепенно, но непрерывно. Данный процесс, как и возникшее в Западной Европе «китайское поветрие», способствовал расцвету российской китаемании XVIII столетия. Это открыло путь к широкому культурному взаимообмену. Многие в России – и при дворе, и в провинции – мечтали, подобно европейцам, посетить Китай, дабы лично ощутить все очарование его древней культуры. Знаменитый писатель А. С. Пушкин, восхищаясь Конфуцием, желал отправиться к Великой Китайской стене и в 1830 году подал ходатайство с выражением надежды на возможность такого путешествия.

В конце концов дипломатические, торговые и культурные контакты между двумя соседями положили начало эпохе литературного диалога, однако в первое время этот диалог был опосредованным.

В России при выпуске китайских сочинений в основном использовали их переводы на европейские языки. Русская литература стала появляться в Китае в начале XX века, позднее, чем китайская – в России. Среди выпускников Школы иностранных языков не было недостатка в талантливых дипломатах и переводчиках, свободно владеющих русским языком, однако мало кто из них оставил после себя труды по переводу русской литературы или знакомству соотечественников с ней. Есть сведения о том, что один из выпускников, некто Чжан Шу-янь, пребывавший до 1905 года в Петербургском университете, нанес визит Л. Н. Толстому и переводил его поэтические сочинения пятисловными стихами в древнем стиле. Имеющиеся материалы свидетельствуют, что наиболее ранними произведениями русской литературы, которые появились на китайском языке, были три басни И. А. Крылова – «Собачья дружба», «Лещи» и «Лисица и сурок», они были переведены с английского и опубликованы в 1899–1900 годах. С 1911 по 1919 год русская литература переводилась в основном с английских же переводов, и объем таких работ был мизерным.

Документооборот стал прелюдией к началу взаимообмена и взаимовлияния русско-советской и китайской литератур. Эти обмен и влияние увеличивались с каждым днем и превратились в огромное явление, уникальное по своему характеру в истории культурных связей Китая с зарубежными странами. И по сей день, когда Китай открыт любым веяниям, знание русской и советской литературы здесь, кажется, по-прежнему превосходит знание литератур других стран.

С возникновением «Движения 4 мая» в Китае перевели больше восьмидесяти произведений самых знаменитых российских авторов – А. С. Пушкина, М. Ю. Лермонтова (1814–1841), И. С. Тургенева (1818–1883), Л. Н. Толстого, А. П. Чехова, М. Горького, В. М. Гаршина (1855–1888) и других; среди этих переводов оказалось тридцать произведений Л. Н. Толстого. Более половины данных сочинений переводились с японского и английского языков. Выполнялись и переводы на вэньянь, но они не получили широкого распространения. Однако именно с этого времени переводы русской литературы на китайский язык стали постепенно обретать форму.

В 1930–1940-х годах в Китае массово переводили военную антифашистскую литературу, в 1950-х годах значительно выросло количество переводов русской классики и советских произведений. Читатели, познакомившись с современными реалиями и историей СССР, стремились создавать Новый Китай