Неправильный - Валерий Александрович Гуров

— Пара дней. По самому малому прошу!

— Сутки! — отрезает майор. — Времени совсем нет!

Итого — три дня…

Склады, личный состав, обучение — никогда не думал, что заделаюсь иллюзионистом!

Когда я появился на пороге дома, где был теперь расквартирован мой бывший взвод, народ уже, надо полагать, и не чаявший меня увидеть, откровенно обрадовался! Кроме комвзвода — он, как только меня узрел, насупился. Резонно не ожидая от меня ничего хорошего услышать.

И не прогадал…

— И мотоцикл я тоже забираю!

Лейтенант молчит.

Грозная бумага за подписями генерала и дивизионного комиссара, как-то вот не способствовала жарким спорам.

Все «мои» саперы — четверо, снайпер, два пулеметчика… и старшина Охримчук! Тот — так вообще на телеге со двора выехал. И что интересно, она у него еще с вечера загружена была! Собственно говоря, я про него и думать–то забыл, а он сам, ненавязчиво так, подойдя сбоку, поинтересовался: а кто всем этим хозяйством заведовать будет? Каюсь — об этом я как-то даже и не задумывался! Ведь прав старшина!

Да и с другой стороны… Роты нашей больше нет — кроме нас, никто более не вышел, а во взводе таковой должности не предусмотрено.

А тут — отдельный отряд! Не рота, да, но хозяйство может быть… скажем так — немаленьким!

— И это — все, что вас тут имеется?

Пожилой лейтенант только плечами пожимает. Мол, а от меня-то тебе чего надобно? Что видишь — то и есть!

Два десятка ящиков с деревянными противопехотками, порядка сорока штук противотанковых мин… И ладно бы еще ТМ-35! Тут и вовсе какая-то древность седая, я таких даже и не помню вообще!

Осколочных противопехоток[1] нашлось всего три ящика. И то божий дар.

Взрывчатка… Был даже аммонал! Но и вместе с ним получалось всего килограмм около шестидесяти.

Что порадовало — взрывателей, капсюлей-детонаторов и прочего добра тут хватало! Мне столько даже и не нужно… ага, особенно исходя из того количества взрывчатки и прочего, что тут еще имелось.

— Выписывайте накладную.

— Честно говоря, я пока даже и не представляю, что вообще можно заминировать таким количеством взрывчатки. Ну, положим, пехоту мы остановим — на какое-то время… Да и как прикажете ставить? Взвода минеров у нас нет, нужного количества мин — тоже… — ворчу я себе под нос, трясясь на ящиках с минами. Грузовик, натужно ревя мотором, преодолевает очередной подъем.

Петлин качает головой.

— Ты ж у нас умный — вот и придумай что-нибудь!

— Ага… Сам придумал — сам и выполняй! С тебя и спросят, ежели все побоку пойдет…

— Всем смотреть на меня! — поднимаю руку. — Работаем тройками.

— Так в уставе… — подает реплику сержант Мишин.

Его вместе с еще тремя красноармейцами нам прислали из штаба. Мол, саперы — тебе как раз сгодятся… Сержанта, кстати, немало задевало, что он по службе должен подчиняться рядовому красноармейцу. Но меня, откровенно говоря, это вообще никак не волновало. Ну, сержант… и что? Мало ли я таких видывал! А такое слово — приказ, тебе знакомо?

«И будешь прыгать с тумбы на тумбу…»

Господи, а это еще откуда?

— В уставе, кстати, ничего не сказано о порядке действия таких вот отрядов! Более того — они вообще в Красной Армии не предусмотрены! И откуда, спрашивается, нам знать про то, чего там не указано? — отбриваю я сержанта.

Молчит. Обижается, небось…

— Так вот — тройками! Один — тот, что поздоровее — сам буду назначать! — тащит основной запас мин. Вооружение — винтовка. Второй — старший группы, две противотанковые или несколько противопехоток. Вооружен автоматом. Третий — три противотанковые мины или несколько противопехоток и запас взрывчатки, капсюли-детонаторы, взрыватели и прочее хозяйство. Вооружение — винтовка. Уяснили?

Бойцы негромко переговариваются. Но пока никто с вопросами не вылезает.

— Продолжаю… Мины как носить собираетесь? В руках? Не вариант! Поэтому сегодня вечером все садимся за кройку и шитье! Охримчук — обеспечь народ всем потребным!

— Есть, командир! — кивает старшина.

— Что шить да как — это покажу.

Вопросы начали возникать, когда я стал проводить практические занятия. Вот тут посыпалось…

[1] Противопехотная осколочная мина заграждения — сделана по образцу трубчатой финской осколочной мины. Для своего времени — достаточно эффективный боеприпас.

Глава 11

— Равняйсь! Смирно! Равнение — на середину!

Встречаем гостей. Тот самый дивизионный комиссар и начальник оперативного отдела прибыли посмотреть на то, что у нас получилось.

Некоторым образом они были удивлены — особенно когда посмотрели на самодельные прибамбасы, которые ребята шили по вечерам. А уж взглянув на то, как и в каком порядке они ставят мины…

Это, кстати, явилось причиной серьезного разговора. Ибо вместе с гостями прибыл — наконец-то! — и командир саперной роты, капитан Ляпунов. Вот кого я ждал тут с нетерпением!

И дождался…

— Потрудитесь мне объяснить, почему ваши бойцы производят минирование неуставным образом? Есть же определенный порядок построения — так обеспечивается должная плотность минного поля. Да и разминировать его, когда пойдем вперед, будет намного проще…

М-м-да…

Сказал бы я тебе, когда мы назад пойдем — это-то я, кстати, почему-то помню… Только — не поймут меня тут! А снова в камеру неохота.

— Совершенно справедливое замечание, товарищ капитан!

Начоперот удивленно на меня смотрит. Но в разговор пока не вмешивается.

— Только, товарищ капитан, у меня, во-первых, не полнокровная инженерная рота. Скорее — усиленный взвод. В котором саперов — раз-два и обчелся. А во-вторых, и это, пожалуй, самое главное — у нас попросту нет такого количества мин… Самое большое, что мы сможем сделать уставным образом — закрыть участок местности порядка ста метров по фронту. И все — дальше только в окопы…

— Почему у вас нет мин?

— Этот вопрос надо задавать начальнику склада… Он отдал нам все, что у него имелось.

— Но… — смущается ротный. — Можно ведь использовать и прочие способы минирования!

Достаю из полевой сумки небольшую книжицу — старшина где-то нарыл.

«Наставление по инженерному делу для пехоты РККА», иначе говоря — «П-39».

— К сожалению, товарищ капитан, здесь ничего об этом не сказано…

— Но вы ведь использовали такие фугасы… и прочие ловушки там, у моста! — не выдерживает Ковальский.

— Да,