Неправильный - Валерий Александрович Гуров

— Там, наверху, наверняка радист сидит. Постарайтесь его притащить. Живым желательно. А насколько здоровым… — развожу руками. — Это уж как выйдет… Главное — чтобы разговаривать мог.

«Ты смотри — командир как в воду глядел!» — думал спустя полчаса Карпов, рассматривая троих немцев расположившихся у входа в каланчу.

Жестом подозвав к себе двоих бойцов с пулеметом, он указал на часовых. И провел рукой по горлу. Пулеметчик кивнул и улегся, готовя оружие к бою.

Момент!

Откуда-то сбоку выбежал еще один немец, махнул рукою — и двое из тройки, поднявшись со своих мест, двинулись следом за ним.

Карпов указал на них другой паре бойцов, показав им гранату.

Когда немцы и последовавшие за ним бойцы скрылись за сараями, он сам, взяв в руку штык, скользнул в траву.

Часовой сразу во все стороны глядеть не может…

И когда за сараями рванет граната — он неизбежно повернется в ту сторону… А поскольку глаз на затылке у него нет…

Так оно и оказалось!

Бумкнул взрыв, последовало несколько выстрелов — немец встревожено повернулся туда, перехватив винтовку поудобнее…

И осел на землю, булькая кровью из перерезанного горла.

Поднимаясь по лестнице, бойцы старались идти максимально осторожно: немцы явно не просто так караулили вход на каланчу!

Пролет, еще один…

— Hier ist eine Eule! Wie ist deine Situation?[1]

Карпов замер. Наверху точно кто-то был!

Еще пара шагов — он приподнял голову над краем лестничной площадки.

Точно — немцы!

Двое.

Один стоит у окна с биноклем, второй — с наушниками на голове сидит спиной к лестнице.

«Ага, радист!»

Когда приклад винтовки ощутимо тюкнул владельца бинокля по затылку, и тот рухнул на пол, сотрясая доски, радист, ощутив что-то непонятное, поднял голову… чтобы увидеть черный зрачок винтовочного ствола. Который недвусмысленно уставился в его сторону.

А из люка быстро выскакивали красноармейцы. Еще один… и еще…

И он поднял руки.

— Вот, товарищ майор, — отступаю в сторону и проталкиваю вперед обоих пленных. — Эта парочка корректировала артиллерийский огонь по деревне.

Майор встает из-за стола и подходит к ним поближе, осматривает.

— Офицер?

— Похоже… Погоны у него явно не как у рядового.

— А этот, — кивает он на радиста, — фельдфебель… Интересная парочка… Знать бы еще, где их пушки стоят?

— Так этот, — указываю на радиста, — уже и выложил все. Батарея 75-мм расположена в роще — пара километров отсюда. Четыре орудия.

— Так уж все и выложил? — удивляется майор.

— Ну… Карпов ему ненавязчиво так окровавленный штык продемонстрировал… Вот он и поплыл…

— Что он сделал?

Это еще кто такой?

По петлицам судя («шпала» с черной окантовкой) — старший политрук. Ага, надо же, я вот как-то с ними ранее не пересекался…

— Нож показал, товарищ старший политрук.

— И вы это не пресекли⁈ Подобное обращение с пленными недостойно бойца Красной армии!

Он реально дурак или прикидывается?

— У меня, товарищ старший политрук, был конкретный приказ! Любой ценой разгромить фашистов, что ворвались в деревню! И найти (вот тут я откровенно вру — но он-то как об этом узнает?) артиллерийскую батарею противника! И никто не говорил мне — какова эта цена!

— Вам что-то неясно, товарищ старший политрук? — сбоку незаметно подходит особист. — Да, такой приказ ему был отдан. Могу это подтвердить.

— Но… подобное обращение с пленными…

— Немцы, ворвавшись в деревню, захватили несколько наших бойцов — и расстреляли их. Предварительно подвергнув всевозможным издевательствам и пыткам. Можете посмотреть — их тела еще не убраны! И там можете повторить свои слова!

Майор кивает мне на дверь: мол, выходи! Тут и без тебя обойдутся…

С артиллеристами разобрались неожиданно быстро — я даже не ожидал! Оказывается, в соседнем селе у нас стояли интересные соседи — и хватило одного телефонного звонка, чтобы они молниеносно отреагировали.

Батарея стояла на опушке небольшого лесочка — скорее даже, рощицы. Полускрытые растительностью, пушки были практически незаметны с дороги, поэтому, совершенно уверенные в собственной безопасности, немцы даже постов не выставляли.

В смысле — не выставляли их достаточно далеко, чтобы они успели хоть как-то предупредить командира батареи.

Так, метрах в пятидесяти стояла парочка солдат…Которые попросту ничего не смогли сделать, когда из-за поворота неожиданно выскочила тройка шустрых пулеметных броневичков.

Походя срезав очередью часовых, машины разошлись в стороны, беря батарею в полуокружение.

При этом все три пулемета открыли огонь с ходу.

Приготовившиеся вести огонь по удаленной цели, расчеты среагировали с опозданием. Да, собственно говоря, они вообще непозволительно расслабились, кое-кто даже мундиры поснимал, оставшись в одних майках. А оружие — так и вовсе в козлы составили около пушек. Таскать снаряды без винтовки даже удобнее! Впрочем, против этого противника она мало чем могла помочь.

Выстрелить успело только одно орудие — да и то куда-то в пустоту. Шустрый броневичок сумел вывернуться из прицела.

А вот расчету конкретно так не повезло. Перезарядить орудие они уже не смогли…

Уже позже со стороны нашей деревни подошел взвод и приехали две машины — эвакуировать орудия и вывезти боезапас.

И стоявшие в кустах броневички шустро скрылись в неизвестном направлении.

— Сестричка! — окликаю я пробегающую мимо девушку в форме. — Смирнову можно позвать?

После боя у ворот госпиталя выставили пост, и бдительный часовой внутрь меня не пропускает. Вот и перекрикиваюсь через забор…

— Машу?- морщит лоб медсестра. — А! Сейчас!

И она появляется минут через десять. Запыхавшаяся от быстрого бега.

— Вы⁈ Не ранены?

Ну да, рукав гимнастерки у меня… малость того, запачканный.

— Это не моя кровь… Так… случайность.

Она шустро выскакивает из ворот (на сотрудников госпиталя, как я понимаю, запреты на вход-выход не распространяются) и присаживается на скамейку.

— Меня ненадолго отпустили — Ольга Николаевна разрешила только на десять минут отойти. А что у вас?

— Слушай… ну, неудобно как-то так — на вы. Я Петр вообще-то…

Она смеется.

— Хорошо! Ой, что это я… А я из пистолета твоего стреляла!

— Когда это?

Вот уж не ожидал!

— Утром, — неожиданно серьезно говорит Маша. — К нам немцы ворвались — а у ворот никого не оказалось…

Ага, вот почему тут теперь часовой стоит!

— Они в коридор забежали — и сразу палить начали. Несколько человек поранили. Вот… А я вспомнила про пистолет, он в кармане лежал — и