Неправильный - Валерий Александрович Гуров

— И… что вы теперь собираетесь делать?

— Пока на меня было возложено командование взводом, я, естественно, исполнял это приказание. Теперь же я должен доложить об этом командованию — и ждать дальнейших его указаний. После чего — выполнить их. Разумеется, в составе группы, раз никакого указания о ее расформировании пока не последовало. Обязан вам доложить, что в состав группы был включен еще и снайпер — красноармеец Смирнов Юрий Николаевич. Именно он и подорвал мост. Это было одобрено начальником штаба полка майором Птицыным.

Авось прокатит?

Насколько я помню, снайперы в состав стрелковых взводов тоже не входили.

У нас.

А у немцев они были!

Я даже слово вспомнил — шарпшутер, во! Или это не у них? Блин, совсем запутался уже…

Но, однако, выход из положения лейтенанту я, сам того не желая, подсказал.

И сейчас топаю пешком, дабы лишний раз никого мотоциклом не раздражать, в штаб — к тому самому руководству. Для решения вопроса по существу. Понятное дело, что замкомвзвода мне уже теперь точно не быть… Да и хрен с ним!

Вопрос — к какому именно руководству мне следует обратиться?

Собственно говоря, выбор у меня небольшой: либо Фролов, либо Птицын — никого другого я попросту не знаю.

Но все пошло совсем не так, как я предполагал. И все мои аргументы, которые я заранее заготавливал, тоже оказались совершенно бесполезными.

Начнем с того, что при входе в штаб, стоило только мне представиться и объяснить цель своего визита, мне указали на лавочку во дворе — мол, там и жди. Делать нечего, сажусь на лавочку и настраиваюсь на долгое ожидание.

— Красноармеец Васин?

Поднимаю голову.

Сержант и два бойца с винтовками за спиной.

— Так точно, товарищ сержант.

— Сдайте оружие.

Опа… Вот это номер!

Снимаю с плеча автомат, отстегиваю нож. И с ремня снимаю подсумки с магазинами. Гранаты у меня в мотоцикле и в вещевом мешке — все это сейчас далеко отсюда.

— Следуйте за мной!

И вот как это понимать?

Фраза: «Вы арестованы», — не прозвучала. Но это еще ничего не означает…

— На каком основании и по чьему приказу вы производили минирование моста и подходов к немун е ш т а т н ы м образом? — старший лейтенант внимательно меня рассматривает.

— По приказу командира взвода лейтенанта Корабельского. Ввиду отсутствия штатных средств минирования, вынужден был использовать все, что только подвернулось под руку. Наши действия были одобрены начальником тыла полка капитаном Фроловым. Который, изучив схему установки мною противопехотных фугасов, впоследствии установил точно такие же — но уже в другом месте.

— Вы это видели своими глазами?

— Видел. И не только я. Мои саперы тоже могут это подтвердить.

— Ваши? — удивленно приподнимает бровь собеседник.

Кладу на стол ту самую бумагу, которая недавно привела в ступор нового комвзвода.

Старший лейтенант ее рассматривает, зачем-то переворачивает…

— У вас не вызвал удивления этот… хм-м-м… документ?

— У командира взвода не вызвал же? Раз он ничего не сказал, то кого вообще должно волновать мое мнение? Да и не силен я в таких делах… Приказ дали — исполняй!

— Рапорт капитана Фролова, — вытаскивает из стола какие-то бумаги собеседник. — Ознакомьтесь. Особенно — с начала второго листа.

Так…

Это неинтересно, это тоже… ага!

«… Конструкция и метод установки указанного противопехотного фугаса мне ранее не были знакомы и никогда не встречались. Не могу не отметить оригинальность конструкции и способ ее подрыва. Считаю, что данный вариант установки имеет смысл внедрить во всех подразделениях…»

Дальше уже не так интересно.

Возвращаю рапорт собеседнику.

— Ну? И что вы можете по этому поводу сказать?

— Так это он других фугасов еще не видел. А там и не менее интересные способы установки использовались…

— То есть вы не отрицаете, что использовали не утвержденные командованием способы минирования?

Ага — вот в чем собака-то зарыта! Не у т в е р ж д е н н ы е свыше!

— «… Боец Красной Армии обязан творчески и со смекалкой использовать вверенное ему оружие для выполнения поставленных командованием задач…» — так, по-моему, нам в свое время говорили? Что я сделал неправильно, товарищ старший лейтенант? Проявил смекалку? Приказ выполнен, дивизия из окружения вышла, мост подорван… Или я должен был сидеть сложа руки и ждать, покуда из тыла подвезут штатные мины и средства взрывания?

Его, однако, это не смущает — и на свет божий появляется очередной документ. На этот раз он мне его не дает и зачитывает нужный фрагмент самостоятельно.

— Вот… «Штатные мины ТМ-35 имеют слабый заряд и не способны серьезно повредить большинство немецких танков». И как прикажете это понимать? Вы сомневаетесь в нашем оружии и превозносите оружие противника?

Ага, это уже из того документа, что неведомый мне капитан писал. И, судя по тону допрашивающего, он мне собирается «пришить» серьезную статью…

— Каков вес заряда взрывчатки в указанной противотанковой мине, товарищ старший лейтенант? Вам известно? Нет? А мне — известно! До нас доводились характеристики большинства немецких танков (и попробуй докажи, что это не так!), и прямо говорилось: взрывчатки в мине недостаточно, чтобы серьезно его поломать! Там, в документе, далее указано, каким образом мы этот вопрос решили. Что ж вы это не прочитали?

— Вы мне не указывайте, что я должен читать, а что нет! Встать! Смирно!

Вскакиваю со стула и вытягиваюсь.

— Конвой! Увести арестованного!

Уже арестованного? Весело живем, товарищи…

Камера мне досталась одиночная, наспех сооруженная в обыкновенном сарае. Прикрутили петли и навесили замок — этим и ограничились. В принципе, при известной смекалке сбежать отсюда особого труда не составило бы: крышу никто укреплять и не подумал. А залезть по стене наверх… ну, и не такие еще фокусы в свое время исполнять приходилось. Останавливало другое: вполне возможно, что именно этого от меня и ожидают. Попытка побега разом отметает все сомнения в справедливости моего ареста.

«Пробовал сбежать — значит, чует свою вину!»

Да и наличие часового во дворе отметать не следует. Он может попросту меня грохнуть — и будет совершенно прав!

Пресек побег арестованного — и кто ему хоть что-нибудь скажет?

Однако время уже к вечеру подходит.

Кормить меня тут собираются — или как?

Собрались — лязгнул замок, и на пороге появился боец с котелком в руках. Сверху на котелке лежал кусок