Неправильный - Валерий Александрович Гуров

«Половник, — ехидно подсказывает мне внутренний голос. — На кухне она бы смотрелась…»

Ага, а не на кухне — так и вовсе!

— Командир взвода Васин! — намеренно опускаю звание. — Вам требуется помощь?

Помощь потребовалась — починить пробитые колеса.

Отогнав машину за холм, народ дружно приступил к ремонту. Сбегали вниз и принесли сброшенное туда ранее колесо от бронетранспортера. Облом: не подошло. Сбросили его назад. Но одно колесо удалось залатать — у водителя кое-что имелось. Еще раз обшмонали подбитую технику — хрен там ночевал! И совершенно неожиданно в коляске трофейного мотоцикла отыскали вдруг камеру! Да, не того размера, но все же…

Наконец-то закончили — и стали грузить в машину раненых. А заодно и еще туда кое-что запихали, да и двое наших бойцов туда уселись. Все ж не такие вот «стрелки»…

— Командир! — это передовой пост. — Моторы! Много!

— Взвести фугасы! Мины — установить! Занять позиции! Машина — едет нахрен в тыл! Пулей!

Топот ног — понесся народ по местам.

А из-за поворота выезжает…

Матерь божья!

Пулей несусь наверх — к снайперу.

— Юра! Огонь! Взрывай все к хренам!

Ибо на дорогу выехали танки. И не такие, как в прошлый раз, с легкой пушкой. У этих из башен торчат короткие обрубки — вроде бы и не страшно? Но это — 75-мм! Мало точно не станет! Они у нас тут все вспашут!

Снайпер невозмутимо прикладывается…

Бах!

В бинокль видно — ведро дернулось!

— Еще!

Бах!

Вообще чуть не перевернулось…

Вода из двух пробоин будет вытекать примерно минуту или чуть дольше. А из четырех? Явно быстрее — но насколько?

А до моста головному танку осталось метров двести.

Блин!

Надо было что-то поменьше вешать!

Но что теперь-то говорить?

Первый танк на мост все же въехать успел…

А вот выехать — уже фиг!

На хорошо подготовленный взрыв и посмотреть приятно!

А уж если еще и сам его готовил…

Честно говоря, и сам даже не ожидал такого эффекта. Вдоль всего моста, с обеих сторон, сначала вдруг нарисовалась дымная полоса.

ДШ?

А потом — как-то враз, почти слитно, грохнули взрывы.

И моста — не стало.

Вообще, словно никогда его и не было — прямо-таки в мелкую щепу разлетелся. Танк падал вниз как-то медленно, словно в замедленной съемке. Его не перевернуло, он так и остался, как говорят, «на ровном киле». Так и канул вниз.

Откуда уже через мгновение выметнулось огненное полотнище второго взрыва — сдетонировали боеприпасы внутри танка…

Встаю на ноги и отряхиваю сапоги.

— Все. Уходим!

Ошарашенные таким приемом, немцы практически и не стреляли. Да и смысла им именно здесь оставаться уже не было. Ладно хоть было бы чего чинить… А тут — вообще голые берега, глубокий овраг, да еще и река внизу… Даже и зацепиться за что-то проблематично.

Так или иначе, а на дороге можно ставить жирный крест. Тут и пехоте-то переправляться будет трудно. А за технику — вообще молчу…

Молча топаем по дороге.

Ну, кто топает — а кто и едет!

Не зря же я мотоцикл отбивал?

Впрочем, особо далеко мы все же не ушли.

Вернее — не ушли сразу.

Поперек дороги лежат подрубленные деревья. То есть не спиленные под корень, а именно что — подрубленные! Короче, спихнуть такое дерево в сторону… ну, трудно это будет…

Сие сооружение называется засека. И известно вообще с незапамятных времен. Чуть ли не с дохристианской Руси.

И там нас встретил часовой.

Обычный боец, с винтовкой за плечом.

Увидев нас, он сбросил ее с плеча и передернул затвор.

— Стой!

Ясное дело, мы встали.

— Старшего — вперед!

Не ломаюсь, слезаю с мотоцикла и выхожу вперед.

— Комвзвода Васин!

Все разъяснилось очень быстро.

Это то самое отделение, что ушло с капитаном Фроловым. И пока мы там, у моста, бодались с фрицами — он строили тут засеку и устанавливали фугасы из минометных мин — то-то их конструкцию капитан тогда очень внимательно разглядывал. Да и вообще здесь все устроено основательно и правильно — и сам бы лучше не сделал. Капитан, когда они все это начали городить, сказал, чтобы все делали без спешки: мол, ребята у моста просто так сожрать себя не дадут, время на обустройство точно есть.

Нам открыли проход сбоку — он неплохо замаскирован, сразу и не разглядеть. И не скажешь, что тут недавно целая дивизия прошла! Явно народ за обстановкой смотрит и лишние следы оперативно подчищает.

Малость перекусив и поделившись патронами к трофейному пулемету, трогаемся дальше в путь. Шли уже как-то повеселее — приободрившись и передохнув.

К небольшому городку, который был определен нам майором как пункт назначения, мы дотопали еще засветло. Оставив взвод на улице, подхожу к зданию, около которого постоянно снуют военные, и интересуюсь у часового, кому я обязан доложить о прибытии?

Птицын тогда сказал коротко: явитесь в штаб.

Часовой вызывает кого-то еще, тот, в свою очередь еще с кем-то связывается…

Короче, я задремал, присев на лавочку и откинувшись на стену дома. Часовой, явно уже на такое насмотревшийся, ничуть мне в этом не препятствовал…

— … !

Отрываю глаза.

Рядом стоит какой-то сержант и требовательно тормошит меня за плечо.

— А?

— Вставай, говорю! Капитан зовет!

Капитан ждал меня в комнате в самом конце коридора. Постучав в дверь, вхожу и с порога докладываю: мол, такой-то и такой-то прибыл по приказанию майора Птицына.

— Нет его тут сейчас… — устало отвечает капитан. — Сколько у вас народа?

— В строю двадцать четыре человека. Трое легкораненых — в строю, эвакуация не требуется. Двоих вынужден был назначить в сопровождение машины с ранеными, они направлялись в госпиталь. Ранее сюда убыли два человека, сопровождавшие повозки с имуществом. В наличии имеем один станковый и три ручных пулемета. В пополнении боезапаса не нуждаемся. Продовольствия — на три дня.

— Да, припоминаю, Птицын что-то там про вас говорил… — кивает мой собеседник. — Вам будет отведено место для расквартирования и отдыха. Найдите своих бойцов — госпиталь расположен в конце села. На отдых — два дня! Не больше! После чего доложите лично мне. Свободен!

Несмотря на весь бардак, про нас не забыли, и вскоре молоденький парнишка топает рядом с нами, с завистью поглядывая на мотоцикл. Он показывает нам место временного обиталища, поясняет, куда и к кому надо обратиться, чтобы встать