Хлеб ангелов - Патти Смит

Некоторое время мы жили на одной улице, и в то лето он иногда проходил мимо моей пожарной лестницы. Мы случайно встречались, и иногда он брал меня с собой, куда бы ни шел. Однажды вечером мы пришли в чей-то лофт в Вест-Вилидже. Там все были старше меня, и я чувствовала на себе зоркие, подозрительные взгляды, но, скажу вам честно, меня это не напрягало. Я села у его ног, а он взял акустическую гитару и сыграл все песни, которые позднее вошли в альбом “Desire” (“Желание”) . Больше всего меня пленила “One More Cup of Coffee” (“Еще чашечку кофе”), в ней звучало что-то арабское. Слушать эти песни было истинным благословением свыше, но немного погодя я начала ерзать. Пока он готовился сыграть очередную песню, я вскочила. “Сваливаешь?” – спросил он. “Да, – застенчиво сказала я, – тут не совсем моя компания”.

Боб, похоже, никогда не обижался на мои слова, и я полагала, что вольна свободно высказывать свое мнение. Он спрашивал, над чем я работаю, и сам рассказывал о своей работе. Не могу утверждать, что мы были друзьями, но он, по-видимому, доверял моему мнению по определенным вопросам. Когда он затеял снимать некий фильм и ему понадобился сценарист, я упомянула о Сэме Шепарде, сказала: “Позвони ему”. В другой раз Дилан спросил, нет ли у меня знакомых девушек-певиц для его нового диска.

– Ну, я певица, – сказала я.

– Нет, я хотел сказать – настоящих певиц.

– Хочешь сказать, я не настоящая певица?

– Нет, – засмеялся он, – я хочу сказать, что ты скорее вроде меня.

Я для виду надулась, но, если честно, мне было приятно это услышать.

Несколько дней спустя он упомянул, что надо бы организовать что-то вроде бродячей концертной труппы, и позвал меня, ничего не объяснив, прийти в “Гердс фолк сити”. Я не знала, чего ожидать. Когда я пришла, там уже собралась толпа широко известных музыкантов, чувствовалось, что все ждут чего-то грандиозного. Боб сидел в окружении своих близких и друзей: там были его жена Сара, Джоан Баэз, Рэмблин Джек Эллиот и Аллен Гинзберг. Я смекнула, что каждый должен что-нибудь сделать – прочитать стихи или спеть. Призадумалась, гадая, что сделать мне: ни на одном музыкальном инструменте я не играла, никаких номеров заранее не готовила. И тут прозвучало мое имя. Я огляделась по сторонам, набрала в грудь воздуха и сымпровизировала повесть о безумных отношениях лучника и его сестры в Японии XVI века. Эрик Андерсен стал подыгрывать мне на гитаре. После нескольких запинок я выработала мощный ритм и закончила декламацией: “Я движусь в другом измерении”. На высокое искусство это совсем не тянуло – процесс чисто на звериных инстинктах, но я не ударила в грязь лицом, доказала, что могу вывернуться не сходя с места. А потом откланялась и отправилась через весь город в “Си-би-джи-би”, оплот безвестных, – предпочла общество своих товарищей по племени.

Я чуяла, что энергия подталкивает меня сменить направление. Вдобавок арендный договор истек, квартплату сильно повысили, и мне пришлось искать новое жилье. Я знала, что буду скучать по своей пожарной лестнице над оживленной улочкой, но была готова к переменам. Меня пригласили на первый сбор труппы Rolling Thunder Revue в Нью-Хейвене. Я сидела в пустой гримерке, все еще толком не понимая, что мне придется делать. И тут вошел Боб. Сел на стул. Как-то беспокойно заерзал. Его что-то гнетет, почувствовала я. Сказала: “Говори все напрямик”. Он сказал, что желающих сыграть набралось неожиданно много. Мой номер пришлось сократить, и в программу тура он, скорее всего, тоже не попадет. На меня произвел большое впечатление тот факт, что Боб сказал мне об этом самолично и не пряча глаз. Я не обиделась – я и сама понимала, что в их шоу не вписываюсь: слишком уж я дикая и непочтительная. Я укутала ему шею своим длинным индийским шарфом и пожелала удачи. Позднее я видела его фото в этом шарфе – казалось, он передает мне привет, и этого мне было достаточно. Я гордилась тем фактом, что он что-то нашел в нашей группе. Это стало моим якорем в трудные времена, ожидавшие нас впереди. Одобрение Боба побудило других окружить нас почтительным кольцом. Я не стала участницей шумного Rolling Thunder, но заключила контракт с Клайвом Дэвисом на его новом лейбле Arista и скоро оседлала своего скакуна.

Церковь Святого Марка в Бауэри на Восточной Десятой много лет остается пристанищем танцоров, поэтов и активистов. Памятник истории, украшение моего нового квартала, место, где я впервые прочла свои стихи прилюдно, где завязалось мое творческое сотрудничество с Ленни Кэем. Я нашла себе квартиру вблизи церкви, на Восточной Одиннадцатой: седьмой этаж, дом без лифта, ванна – на кухне. Том Верлен, живший рядом, помог мне перевезти вещи – маленький письменный стол, постельное белье, папки с рисунками, а также все мои книги и пластинки. Я расстелила на полу матрас, повесила над окнами марокканские ткани, разложила свои талисманы и провозгласила квартиру своим домом.

Засиживалась допоздна – слушала Velvet Underground, писала длинные стихотворения в прозе. Иногда говорила себе: “Лучше бы писательство было моим единственным призванием”, но какая-то сила все равно вела меня в другие роды искусства.

Утром я спускалась на улицу, покупала кофе и шоколадные донаты, чтобы принести их наверх Тому. Телефонов у нас не было, но окна наших кухонь были напротив, и мы перекрикивались или просто отыскивали друг друга на улицах. У нас обоих были свои группы и работа на полставки, а на досуге мы ходили по книжным магазинам. Надолго зависали в книжном “Новости о летающих тарелках” на Девятой авеню, рылись в целой сокровищнице трудов по духовной и научной уфологии, строили догадки о смысле гигантской жестяной вывески в магазине – “Клиника преуспеяния”. Мы были словно древние дети – держась за руки, плели байки, где сказки Альгамбры[22] соединялись с отчетами землян, похищенных пришельцами.

В восточную часть Манхэттена я старалась не углубляться – по ту сторону Авеню Би тогда случалось много чего, связанного с тяжелыми наркотиками. Но можно было спокойно ходить по Сент-Марк-плейс с кустами кизила и небольшим кладбищем, пить яичный крем[23] в кафетерии газетной лавки “Джем спа”, заказывать яичницу-болтунью с халой в B&H, покупать продукты в итальянских пекарнях и на овощных лотках, работавших спозаранку. Поздно ночью Ист-Вилидж странно затихал, уличные фонари начинали казаться мистическими и в то же время