Будетлянин науки. Воспоминания, письма, статьи, стихи, проза - Роман Осипович Якобсон

Бриков в Петрограде. Лиля говорит: «А ты читаешь философию?» Я говорю, да, конечно. «А вот Киркегора – ты читал?» – «Нет, – говорю, – не читал». – «Слушай, прочти, у меня вот случайно его книга по-немецки. Я её читаю и перевожу Володе. Замечательная вещь!»237

Было запрещено, под угрозой высшей меры наказания, без особого разрешения иметь оружие. А у меня была испанская трость, из которой вынимался кинжал. Это было легко узнать, и попадаться из-за этого не стоило. А партийные имели право иметь оружие, и я принёс трость Брику, который сказал: «Это – до падения советской власти». Никакого низкопоклонства тогда ещё не было.

[Когда Маяковский писал «Про это»], еду ему приносила Надя, бывшая кухарка моих родителей, которая осталась жить в квартире и которая очень полюбила его. Она делала замечательные пирожки и готова была его откармливать. Когда она услыхала, что он покончил с собой, она рванулась туда, – это она мне сама рассказывала, когда я её видел в пятьдесят шестом году. «Не ходи туда, там ГПУ!» – «Кто мне помешает, – она мне рассказывала, – Владимир Владимирович кончается». Она вбежала и увидала – «лежит, – говорит, – страшный и ревёт как лев». Я думал, что это такая фольклорная выдумка. А на самом деле, в томе воспоминаний о Маяковском [Лавинская] рассказывает, что была снята фотография, где он в агонии238. Потом, когда я заговорил об этом с Лилей, она сказала: «Ну, как же, у меня фотография эта есть».

II. Письма

1. В. В. Хлебникову

Помните, Виктор Владимирович, говорили Вы мне, что наша азбука слишком бедна для поэзии и как бы с буквенными стихами не зайти в тупик. Я всё более убеждаюсь, что Вы ошибались. Ныне пришёл я к любопытной новитке, почему и пишу Вам. Эта новитка – сплёты букв, некоторая аналогия музыкальным аккордам. Здесь достигается одновременность двух или более букв и, кроме того, разнообразие начертательных комбинаций, устанавливающее различные взаимоотношения букв. Всё это богатит стихи и открывает новые пути. Прилагаю далее образчик, пока бледный, сей новой поэзии1. Далее, эти сплёты не могут быть вполне приемлемы физически, но доля неприемлемости – необходимая предпосылка нового искусства, это даже итальянцы отчасти поняли (смотрите манифест о шумах).

Когда я спросил Вас, к чему новому пришли Вы, ответ был – к числу2.

Знаете, Викт<ор> Вл<адимирович>, мне кажутся осуществимыми стихи из чисел.

Число – двуострый меч, крайне конкретно и крайне отвлечённо, произвольно и фатально точно, логично и бессмысленно, ограничено и бесконечно. Извиняюсь за риторичность. Вам ведомы числа, а потому, если Вы поэзию чисел признаёте, хотя бы совершенно неприемлемым парадоксом, но острым, попытайтесь, пожалуйста, дать мне хоть небольшой образчик таких стихов. Я лично чувствую себя слишком беспомощным в этой области. Ответьте, пожалуйста, поскорей.

Своё новогоднее обещание Вы, конечно, забыли.

Роман Ялягров.

Когда заедете в Москву?

2. М. В. Матюшину

[Москва, сер. янв. 1915 г.]

Уважаемый Михаил Васильевич

Я отдал картины Малевичу и завязал знакомство кк с ним, тк и с Моргуновым (у него же)1.

Они, кажется, много работают, но вещей их не видал.

Небесные верблюжата снёс в редакцию Русс. Ведомостей2. А снимки с картин Байдина3 я Вам вышлю после; задержка вышла.

Вот насчёт Хлебникова: ведь оправдалось предсказание. 20-ого потопили немцы Formidable4. От комментариев воздерживаюсь.

А потом я почему-то не успел Вам до конца досказать в Петрограде одной мысли: мне представляется, что мы не с Д. Кихотом, а с мужиками и хулиганами, бьющими его; ибо он – романтик, коленопреклонён, славит старое, нас возвышающий обман – не с лыцарем ли боремся?

Что с Кручёных?

Он мне отчего-то не отвечает на письмо, а мне надо бы ему ещё написать, крайне деловое. Так ему, пожалуйста, и передайте.

Не знаю, успел ли Малевич Вам написать об этом, но нам представилось, не крайне ли своевременно издать ныне сборник, хоть в минимальном количестве экз.

Это была бы насмешка над гробовщиками новин. Сконцентрировать напр. главное из нынешнего, т. е. первелики (или первачи, кк московские лавочники говорят) футуризма, достигшие maximum'a напряжения.

При некоторой объёмистости сборн. мог бы заключать 1) произведения и 2) статьи по музыке, поэзии, живописи и т. п. (разгромы и обоснования).

Если такой сборн. невозможен, его до некоторой степени мог бы заменить сборник нынешних стихов. После войны они, надо думать, будут превзойдены, а потому несколько отойдут на задний план. В результате, если не сборник, получается известный пробел. Если сия идея Вам улыбается, сообщите мне, пожалуйста, и тогда изложу Вам детальней кой-какие соображения по этому поводу.

Из здешних новостей: Гончарова пишет декорации для Камерного театра5, Северянин во время поэзо-вечера выбросил из своих стихов слово «Рейхстаг» и заменил «Гауптман» «Гюисмансом»6.

Жду письма от Вас.

Привет Екатерине Генриховне7 и Ольге Константиновне8.

Роман Ялягров.

3. А. Е. Кручёных

[Москва, кон. янв. – нач. февр. 1914 г.]

Исполняю сугубо Вашу просьбу, Алексей Елисеевич, и посылаю Вам в некотором роде словесное стихотворение, написанное 3 недели тому назад1. В нём слово не самовитое, но гибнущее от разрыва сердца в устремлении к лаконизму и аритмичности. Все слова в нём мужск. рода (Вы так просили). Слово у меня не самовитое, ибо самовит. сл. подразумевает известную статичность в авторе, впрочем, вполне и не достижимо (элементарные истины). Стихотв. это пустите, пожалуйста, под Ялягровым с следующ. заглавием «Пругвачу будетлянину Алексею Кручёных». Пругва = буква, острый неологизм душевнобольного Платона Лукашевича (из книжки Радина «Футуризм и безумие»2). Там много интересных цитат. Впрочем, Вы хорошо знакомы с поэзией сумасшедших и бесконечно правы в утверждениях касательно их. Если возможно, напечатайте, пожалуйста, прозаическими строками без опечаток, особенно в пунктуации. Кстати, пожалуйста, напишите мне, когда выйдет наш сборник3 и все пр., и заодно пришлите мне мои заметки, а главное «Рыкающий Парнас»4. Межд. пр. газеты, журналы, витрины магазинов наводнены статьями о футуризме, иные с претензией на серьёз. Взялись за футуризм мусагетцы: на днях посвятит ему пол-лекции Степун; Вяч. Иванов читал лекцию якобы о Чурлянисе, в действительности о будетлянах5. Я не был, но вот приблизительно содержание части лекции: симпатичнейшие из юношей, иррациональные бродяги, блудные сыны, покинувши отчий дом, остались одиноки на высокой горе, отвергнув гармонию. Не высмеивать должны мы их, а памятник поставить за их безумно дерзкий подвиг; однако воспоём гимн божественной гармонии и т. д. Никто не пророк в своём отечестве, но они