Будетлянин науки. Воспоминания, письма, статьи, стихи, проза - Роман Осипович Якобсон

Вы спрашивали меня, где приходилось мне встречать стихи из гласных. Как образцы таковых интересны магические формулы гностиков.

Помните, Вы говорили, что любой ряд букв в прямом и обратном порядке – есть поэзия, и называли это демонической или подпольной точкой зрения.

Ведь до сих пор поэзия была цветными стёклами (Glasbilder), как стёклам солнечный свет, ей оромантиченный демонизм придавал живописность сквозя.

Но вот победа над солнцем и эф-луч (из Ваших же произведений). Сткло взорвано, из осколков, иначе льдышек (это из сказки Андерсена6), создаём узоры ради освобождения. Из демонизма, нуля творим любую условность, и в её интенсивности, силе залог аристократизма в поэзии (это я в пику Вам). А Вы смеётесь, говорите: прекрасная грёза и пр. Не грёза, а то дыхание, о котором говор. Мартынов7, та радость творчества, о кот. пишете Вы, та способность к окрашиванью, на которую указывает Маринети8. А на человеческую точку наплевать. Маринети межд. проч, жаждет встречи с Вами, будетлянами и дебата, хотя бы при посредстве переводчика9. Разбейте его с его рухлядью и дешёвкой, это так легко Вам. А это будет очень важно. Межд. пр. очень, очень прошу Вас на всё предыдущее ответить, это мне очень важно, ведь никто так далеко не зашёл, как мы с Вами, к чему ж нам терять из виду друг друга. Если передёрнетесь, если не ответите, ведь мне остаётся Ваши же слова повторить: Ух, старая рефлексия проклятая!

В Москве никто не знает о существовании новых Ваших книжек, я указывал приказчику Образования10 на это, просил выставить в окне, он отвечает: «И слава Богу, что не знают». Что делать? Мои предыдущие построения относительны, не забывайте же, что я оперирую со словами. К чему идёт Хлебников? Кланяюсь ему.

Всего лазоревого (так, говорят, И. Северянин письма заканчивает). Ответьте, пожалуйста, поскорей.

Роман Я.

Адрес:

Лубянск. проезд

д. Стахеева кв. 10

P.S. Если возможно, напечатайте в сборнике «Онанизм», хоть без заглавия11.

4. А. Е. Кручёных

Это будет великолепно, если Вы исполните обещание – напишете мне как следует. На радости шлю Вам новую «поэзу», где слово также умирает, но в предыдущей – от давлений извне, в этой – от давления изнутри. Это растянутое слово – «слово шире смысла», но если Хлебников говорит ему «ироническое да», я говорю «лирическое нет». Х<лебников>, дабы спасти слово, прибегает к бутафории звука и краски, подрумянивает его суффиксами, впрыскивает в слово некоторую дозу живительного «заумного» и, как великий последний поэт-водомут, тщательно задрапировывает все подпорки, а я, обнажая, обесцениваю их. Как полагаете? Прав ли я, признавая Хл<ебникова> за футуриста, а Гнедова нет? Ибо будетлянина всегда влечёт мир с конца, с нуля. Сказать, что современн<ое> устремление к примитиву и речетворчеству ни на чём не обосновано, мог ведь только дурак Шершеневич. В начале бе Слово. Впрочем, для Вас, кажется, главная суть не во влечении к началу, как у Хлебникова>; отрицая его, идёте к творческим изволам (неологизм). И это лучше.

Верно ль я схематизую <sic>? Знаете, «мирсконца» – до Вас никто из поэтов не сказал, чуть-чуть лишь почувствовали Белый и Маринетти; а между тем, этот грандиозный тезис даже научен вполне (хотя Вы и заговаривали о поэзии, противоборствующей математике) и ясно очерчен в «принципе относительности»1. Ещё хотел я у Вас спросить, умышлены ли 14 гласных в стихотв<орениях> «Плясовая» и «Цирков < ой > марш»? Не «четырнадцатые ли дали»2? Вопрос наивен, всё ж ответьте. Лотов, по всем видимостям, – Ларионов3. Декларация Кульбина слаба, выражаясь мягко. Между прочим, если есть у Вас, пришлите, пожалуйста, творения Хлебникова <i>906-8 годов издания «Гилеи» и «Нагой среди одетых» Каменского4. Последнюю книжку мельком просматривал в магазине. Чрезвычайно интересен там один принцип, напоминающий рекламные театральн<ые> занавесы.

Знаете, в предыдущих буквенных стихах мне не удалось отделаться от киселя и молока. Теперь мерещатся новые достижения. Посмотрите образчик нового, посланный мною Хлебникову, ибо с ним заходил у меня о всём этом крупный разговор, и напишите поскорей Ваше мнение.

Роман Я.

Как это ни удивительно, мне крайне любопытно узнать Ваш взгляд на реализм, а также на «жизнерадостность» Маринетги.

5. А. Е. Кручёных

[Москва, 30 марта 1914 г.]

Был сегодня на поэзо-вечере Северянина, страшно злился. Овация грандиозная (курсистки и прочие). Он ли не последнее торжество любительского концерта в поэзии? Может быть, этому виной та анестезия, к которой, по Вашим словам, идёт человечество, но я абсолютно глух к красотам поэз. Уж не говоря о «Взорвали», перевертне, «Высотах», «солнцевые девы» мне дороже1. Горше всего, однако, тупоумие сказавшего вступительное слово болвана Ходасевича, хоронившего российский футуризм. До его нелепых рассуждений даже Чуковский не договорился бы. Лень мне цитовать. «И<горь> С<еверянин> растерял, как и вся современность, концы и начала», – соболезнует Ходасев<ич>2. Мне пока неясно представляется мирсконца, как оппозиция этому3. Сейчас тот момент (это ясно), когда «подземная работа» (выраж<ение> Хлебникова) должна перейти в открытый, умело организованный штурм, иначе завалят, полонят, etc. Сами пишете «время пришло», значит, находите же, что пора вон из потайных ходов, отчасти и спрятов. А организовать многое возможно, безусловно. Обязательно приезжайте летом, я страшно рад Вашему последнему письму и очень прошу ответить теперь пообстоятельней, когда думаете приехать и прочее, ибо нужно теперь же сделать кой-какие соответственные распоряжения. Теперь относительно «выпыта»4. Декадент – хулиган созидающий, ритмически воркующий. Декад <ент> и хулиг<ан> – одно и то же под разными аспектами. Вы правы, говоря о бесконечной канители Белого, но есть «интересное» – «всё вырастало, росло – всё; и уже приканчивался рост (просто расти было некуда, не во что); в этом же, что кончалось, в конце, в окончании, – там было какое-то иное начало: законечное, что ли (мирсконца – открытие стран будетлянских. – Р.Я.). Какое-то оно пренелепейшее, неприятнейшее и дичайшее-дичайшее, вот, что главное; дичайшее, потому что у меня не имеется органа, который бы умел осмысливать этот смысл, так сказ<ать>, законечный; в месте органов чувств ощущение было – „ноль“ ощущением, а воспринималося нечто, что и не ноль, и не единица…». Маяковский растущий, пучащийся, топорщущийся декадент (у нас М<аяковский> – 3 аршина!). Оттого-то так показателен в нём этот «Каинский» декадентск<ий> «демонизм». Ваш выпыт прекрасен для понятливых, но не в урбанизме М<аяковск>-ого – «футуризм в разгаре». В городе «последнего поэта» (см < отрите > трагедию) не намного больше красок, нежели у Блока (Неч<аянная> рад<ость >) или Гоголя. Мостовая города