Жизнь и смерть графа Дракулы. Подлинная биография одного культурного героя - Михаил Павлович Одесский

Как видно, Стокер явно стремился не столько представить полный компендиум, сколько формализовать правила, намеченные в литературе ужасов. Он превратил романтический сюжет – демонический злодей не уступает способностями (и/или обаянием) протагонисту – в игру, где носители и добра, и зла (ср. классическую оппозицию Шерлок Холмс – профессор Мориарти) действуют по четким правилам, которым автор обучает читателя. Шеридан Ле Фаню завершил «Кармиллу» чуть ли не рефератом диссертации: его персонаж – компетентный истребитель вампиров – жизнь «посвятил кропотливому изучению огромной литературы о вампиризме. Наперечет знал он все большие и малые трактаты, такие как „Magia Posthuma“, „Phlegon de Mirabilibus“, „Augustinus de cura pro mortuis“, „Philosophicae et Christianae Cogitationes de Vampires“ Иоганна Христофора Харенберга и тысячи других. 〈…〉 Он свел воедино несчетные судебные отчеты, и образовалось нечто вроде описания этого загадочного феномена с его обязательными и необязательными признаками»[231]. Стокер бегло оговаривает, что Ван Хелсинг основывается на «традиции и поверьях», но – в отличие от Шеридана Ле Фаню – никак не поддерживает квалификацию врача-оккультиста точными ссылками на трактаты «золотого века» вампиризма. Новаторство автора «Дракулы» заключается в том, что он отождествил якобы общеизвестные законы вампирологии с правилами литературной игры.

Глава 6. Оккультные мотивы в романе Стокера

Стокеровского Дракулу правомерно рассматривать и в качестве образцового протагониста паралитературы и романа ужасов[232], и в качестве персонификации эротического марева[233] – суперлюбовника, порождения викторианского фрустрированного сознания. Но, кроме того, «Дракула» Стокера – роман о чернокнижнике, созданный писателем-оккультистом, близким к кругу ордена Золотой Зари, одного из проводников мистического возрождения рубежа веков[234].

Повествуя о вампирических похождениях Дракулы, английский романист словно бы повторил интерпретацию Федора Курицына – автора древнерусского «Сказания», акцентировав оккультное начало валашского воеводы. И если для массового сознания книга Стокера – классический роман ужасов, то по замыслу автора это еще и система оккультных символов, содержащая сокровенный смысл истории о свирепом упыре.

Не входя в подробное рассмотрение проблемы взаимосвязей массовой литературы с так называемым оккультным возрождением XIX – начала XX в., достаточно привести ряд авторитетных признаний: основатель теософии Е. П. Блаватская в «Разоблаченной Изиде» с восхищением апеллировала к романам Эдуарда Булвер-Литтона «Занони» (в современном русском переводе – «Призрак») и «Грядущая раса», в «Тайной доктрине» – к «Странной истории доктора Джекила и мистера Хайда» Р. Л. Стивенсона и к роману «Она» Райдера Хаггарда. Рафинированный апологет традиции Рене Генон (в классическом труде «Царь Мира»), в свою очередь, ссылается на Луи Жаколио и путевые заметки русского эмигранта Фердинанда Оссендовского и т. д. Сходным образом продолжатель дела Блаватской теософ Чарлз Ледбитер увлекался романом «Дракула»[235]. Оккультное послание стокеровского романа имело адекватного адресата.

В романе Стокера Дракула уже не валашский господарь, а повелитель сопредельной Трансильвании. Разумеется, писатель мог попросту ошибиться, ведь Трансильвания действительно родина воеводы и объект его геополитических интересов. Но, похоже, географическая неточность допущена сознательно. Э. Джерард в книге «Страна за лесами» пересказывает многочисленные местные легенды о чародеях и кладах. Таков и Дракула: он способен управлять миром природы – ветром, дождем, туманом, повелевает волками, летучими мышами, крысами, насекомыми, он знает тайну кладов.

Более того, Ван Хелсинг в качестве ученого сообщил соратникам, что пещеры и бездонные расселины, уходящие вглубь земли, – все «геологические» и «химические» особенности Трансильвании – делают ее идеальным местопребыванием монстра-кровососа. На первый взгляд между вампирами и геологией никакой связи нет. Однако ход рассуждений Стокера закономерен: в романе «Логово Белого ящера» страшное создание – оборотень змеиной природы обитает в глубокой пещере. Сверхъестественное и земные глубины прочно ассоциировались в системе Стокера. Если же учесть роман Булвер-Литтона «Грядущая раса», существенно повлиявший на оккультную традицию, где повествуется о подземной высшей расе, то окажется, что Стокер последовательно «перекодировал» народные предания об упырях в понятия эзотеризма. Примечательно также, что в гоголевской «Страшной мести» предки колдуна-оборотня – трансильванцы, и в Трансильванию гонит великого грешника гнев Божий.

Стокер постоянно напоминает «своему» читателю о науке гримуаров. Человек – микрокосм, он создан по тем же законам, что макрокосм. Организм содержит все элементы мироздания. Мир «неживой», «минеральный» представлен скелетом, мир «растительный» – «холодной жизни» – выражен в признаках пола (символика семени), тогда как мир «животный» представлен кровью, носителем «теплой жизни», души. Кровососание – похищение души. Потому антропософы, преуспевшие в систематизации опыта оккультизма, утверждали, что у самых могущественных духов зла вампирическая суть[236].

Один из персонажей Стокера – душевнобольной Ренфилд, мистически связанный с Дракулой, одержимый страстью к поглощению живого – мух, пауков, воробьев и т. д., – оправдывает свою манию библейской цитатой: «Кровь есть душа» (глава XI). Однако безумец не столько цитирует, сколько демонически выворачивает Библию, – во Второзаконии у цитаты противоположный смысл: «Только строго наблюдай, чтобы не есть крови, потому что кровь есть душа: не ешь души вместе с мясом» (12: 23)[237].

Будучи чернокнижником, Дракула не только для того ищет жертв, чтобы удовлетворить «естественную» потребность вампира, но и преследует «сверхзадачу» – он множит число подданных, готовых следовать за ним, и в этом качестве сатанински копирует Ловца человеков, а потому в романе укус монстра неоднократно назван вампирическим крещением.

Для Стокера вообще принципиально важен мотив «борьбы магов». Это применение оккультных сил в борьбе за власть над миром – в борьбе, которую ведет цивилизованный Запад (Британская империя) с тайными силами, готовыми перейти в наступление. Масштаб опасности определяет и масштаб предприятия, в которое пускаются Ван Хелсинг и его друзья: не извести вампира местного значения в одной отдельно взятой стране, но спасти, освободить мир от эсхатологической угрозы.

С точки зрения нарративной техники борьба Ван Хелсинга и других с Дракулой – игровое столкновение равных по возможностям «хороших» и «плохих парней», свойственное викторианской литературе.

С точки зрения политики это своего рода предчувствие мировой войны, где «англоговорящим народам» (выражение У. Черчилля) предстояло помериться силами с империями Центральной Европы (Трансильвания входила в состав Австро-Венгерской империи)[238]. Под началом идеолога Ван Хелсинга с центральноевропейским монстром сражаются британский лорд Годальминг и американец Моррис, которого эрудированные персонажи осыпают комплиментами, проявляя осведомленность о «доктрине Монро» и особых обстоятельствах присоединения к США штата Техас. Это – выражение базовой идеи необходимости тотальной защиты прогресса и цивилизации, сформулированной Стокером в поздней статье «Цензура и литература» (1908):

Сила зла – антиэтическая сила – опасна тем более, что она – естественная сила. Для человека грешить так же естественно, как жить и участвовать в необходимой борьбе за жизнь. Но если прогресс благ и нацелен на организацию национальных сил, то силам зла