Роковой 53-й. Смертельные игры - Елена Анатольевна Прудникова

Ну уж чем-чем, а свидетельскими показаниями сейчас должны завалить!

Ничуть не бывало. По работе в Москве припомнили несколько эпизодов — не десятки и не сотни, а именно несколько. А в основном все показания и документы, обвиняющие Берию и его команду в организации террора, относятся исключительно к Грузии. Вот уж где они лютовали!

Грузинских показаний и документов в деле множество, именно они легли в основу того, что Берию объявили организатором террора. Правда, в Грузии Берия прямого отношения к НКВД не имел. Но если Сталин мог, страшно вращая глазами, приказать «арестовать этого мерзавца», то кто мешал Берии сделать то же самое?

А теперь самое интересное. Кроме текста, в книге Сухомлинова есть и иллюстрации. Автор их выбирал или же издательство — однако анализ этих картинок ну очень интересен! В частности, там приводятся копии документов с резолюциями Берии. Все они относятся к тому времени, когда он был Первым секретарем ЦК КП Грузии. То есть формально эти резолюции, адресованные работникам НКВД, были превышением власти, за них можно судить, правда, не столько Берию, сколько чекистов, которые эти распоряжения выполняли. Приказать может кто угодно и что угодно, а виновен тот, кто в нарушение закона выполняет эти приказы.

Впрочем, зачастую ничего криминального они в себе не содержали. «Взять крепко в работу», «крутить», «добиться признания», «лично размотайте». Ничего, указывающего на незаконные методы следствия, здесь нет. Есть бумаги с указанием Берии арестовать каких-то людей. Есть данные о работе Кобулова и Гоглидзе в составе «особых троек» и количестве вынесенных приговоров. А где тут нарушение закона, если пресловутые «тройки» были абсолютно законным органом? То, что «комиссия Яковлева», сообразуясь с правовыми нормами 80-х и 90-х годов, объявила их незаконными… они бы еще Малюту Скуратова посмертно приговорили за применение пыток. А что — ведь в современных законах такого права не прописано?

Но вот загвоздка: если сравнить подписи Берии на этих документах между собой и с теми его подписями, подлинность которых не вызывает сомнения, то невооруженным глазом видно: они выглядят по-разному (особенно отличается заглавная буква «Б» — совершенно разное начертание!) и зачастую сильно отличаются от его подлинной подписи. Тут никакой экспертизы не надо, разница видна сразу. Халтурщики халтурщикам подсунули такую халтуру, что… А ничего! Судьи и это скушали.

Теперь понятно, почему практически все документальные материалы о зверствах Берии и его команды относятся к грузинскому периоду их работы. По-видимому, там было легче все это сфабриковать. А свидетельские показания как я уже говорила, всегда найти можно — а не найти, так придумать…

Отчасти стал ясен и ответ на вопрос, заданный в предыдущей главе: почему вдруг Генеральный прокурор сам проводил допросы? В книге Сухомлинова приводится один из таких протоколов. Следователь предъявляет «Берии» документы — те самые, с резолюциями. Спрашивает: это вы писали, ваша подпись, ваша резолюция? И тот признается: да, моя… Теперь ясно, для чего потребовался «допрос Берии»? Чтобы он своим признанием придал силу этим, с позволения сказать, «доказательствам», а то, что допрос проводил сам Генеральный прокурор, придало им вес, чтобы ни у кого из тех, кто будет читать дело, не возникло сомнения в их подлинности. Вон, даже Андрей Сухомлинов, уж на что прокурор опытный, и то: обычного следака бы из кабинета выкинул, а к генпрокурору относится с куда большим почтением. А ведь деяние-то одно и то же!

Ну а дальше раскрутить тему — уже дело техники…

Глава 5

Стая товарищей

Есть много способов пахнуть скунсом.

Индейская поговорка

2 июля вопрос о Берии был представлен на пленум ЦК КПСС. Поскольку большинство советских руководителей в то время были членами ЦК, собралась вся государственная верхушка (а кто не входил в ЦК, мог присутствовать в качестве гостя)[28]. Шоу получилось — «Уральские пельмени» нервно курят в сторонке. Там такой поток и такого сознания — особенно когда имеешь дело с неправленой стенограммой, чистой, так сказать, словесной рудой… Как говорят, как дышат!

Какое злодейство!

Играют в шахматы Карпов и Фишер, двигают фигуры.

Фишер. А у вас луку нет.

Карпов. А у вас президентов убивают.

Фишер. А мы у вас Брежнева украдем.

Карпов. И у вас луку не будет.

Советский анекдот

Так в чем же заключалась «антипартийная и антигосударственная деятельность» Берии? С докладом по этой теме выступил председатель Совмина Маленков. И какие же «ужасные факты» он привел?

Главное обвинение было выдвинуто в самом начале. Но мы, для драматического эффекта, приведем его в конце. Давайте лучше посмотрим, в чем еще, кроме приведенного Маленковым в начале доклада жуткого антигосударственного деяния, обвинялся на этом пленуме «злодей эпохи» Лаврентий Берия.

После главного в докладе Маленкова шли стандартные «ужасные» обвинения — о попытке нормализовать отношения с Югославией, о том, что ратовал за единую Германию, что амнистию провел чрезмерно, что принял решение об испытании водородной бомбы единолично, без санкции ЦК и Совмина.

Но разве за это арестовывают и сажают?

В общем, Маленков как смог, так и отработал. Зато после доклада начались прения, где «дорогие товарищи» уже от себя предъявляли обвинения. Запевалой стал Хрущев. Вот кусочки из его выступления — это стенограмма, снова необогащенная словесная руда:

«Берия был большим интриганом при жизни товарища Сталина. Это ловкий человек, способный, он очень, я бы сказал, крепко впился своими грязными лапами и ловко навязывал другой раз свое мнение товарищу Сталину… Ловкость, нахальство и наглость — это основные качества Берия…»

У Хрущева есть одна особенность, с которой я столкнулась при работе над книгой «Сталин. Второе убийство». Сличая воспоминания о Сталине его и других людей, я убедилась: тому, что он говорит, верить нельзя. То есть не то чтобы он временами искажал факты или что-то придумывал — нет, нельзя верить ни одному его слову, это просто какой-то параллельный мир, не имеющий ничего общего с реальностью. А вот теперь посмотрите — сколько устоявшихся мнений сформировано, полагаясь на слова только одного этого человека.

«Я говорю, вот моя тревога: после смерти Сталина Берия будет всеми способами рваться к посту министра внутренних дел. Зачем ему этот пост? Этот пост ему нужен для того, чтобы захватить такие позиции в государстве, с тем, чтобы через свою разведку установить шпионаж за членами Политбюро, подслушивать, следить, создавать дела, интриговать…»

Еще одно обвинение:

«Он мне