Роковой 53-й. Смертельные игры - Елена Анатольевна Прудникова

«В апреле с.г. министр внутренних дел Украины Мешик дал мне как начальнику областного Управления МВД по Львовской области указание собрать и донести в МВД УССР сведения о национальном составе руководящих кадров партийных органов, начиная от парторганизаций колхозов, предприятий и до обкома партии включительно. Одновременно Мешик предложил сообщить о недостатках работы партийных органов в колхозах, на предприятиях, в учебных заведениях, среди интеллигенции и среди молодежи…

Руководствуясь своим партийным долгом, я доложил секретарю обкома партии т. Сердюку о полученном мною от т. Мешика таком явно неправильном указании».

Кстати, интересно — а когда это партийные органы стали неприкосновенны для чекистов? В тридцать седьмом году НКВД вполне себе успешно сажал и стрелял партийных секретарей — а стало быть, и разрабатывал их, как без того? Да и в конце 1940-х годов прошла целая серия дел крупных партработников («ленинградское дело» было самым громким, но не единственным). И тут вдруг — нельзя!

Но какой милый чекист, не находите? Получил задание проверить — и тут же побежал докладывать тем, кого проверять предстоит.

«В тот же день вечером мне во Львов позвонил т. Берия и сказал дословно следующее: “Что вы там делаете, вы ничего не понимаете, зачем вы пошли в обком партии и рассказали Сердюку о полученном вами задании? Вместо оказания помощи вы подставляете подножку т. Мешику. Мы вас выгоним из органов, мы вас сотрем в порошок, в лагерную пыль вас превратим”. И далее т. Берия в состоянии сильного раздражения несколько раз повторил следующее: “Ты понял это или нет, понял, понял? Так вот учти”. На мои попытки объясниться по этому вопросу т. Берия не стал меня слушать и положил трубку.

МВД СССР 12 июня с. г. меня сняло с должности начальника УМВД и отозвало в Москву. На мою просьбу оставить меня работать на Украине мне категорически в этом отказали».

Ну а что с ним делать за такую подставу — орден вешать? А если бы какого-нибудь секретаря обкома подозревали в растлении малолетних и приказали потихоньку проверить информацию — Строкач тоже побежал бы с доносом? «Тут вас подозревают… да как же можно… наша партия чиста, как первый снег!» И еще обиделся, вот что интересно!

А еще интересно бы узнать — а кто сдал Строкача руководству? Ведь не в обкомовской столовой он во всю мощь голосил.

Сердюк тоже рассказал об этом инциденте со сбором сведений. Строкачу он дал красноречивую характеристику:

«Строкач — партийный человек, преданнейший коммунист, он ходит в областной комитет, информирует и меня, как секретаря обкома, что он думает делать и что от него требует назначенный Берия какой-то Мешик».

«Какой-то Мешик» — это министр внутренних дел Украины и прямой начальник Строкача. Но товарищ секретарь, похоже, государственный аппарат не ставит вообще ни во что. Или он обиделся на министра? Сердюк облюбовал для себя особнячок во Львове, где располагался детский сад МВД, а Мешик выставил охрану и забрать садик не дал[29]. Как можно спустить такое надругательство над партией?

По версии Сердюка, дело было так: Строкач получил от Берии задание — проверить, сколько в партаппарате работает русских, сколько украинцев, столько местных. О поиске недостатков в работе парторганизаций ни слова сказано не было.

Строкач кинулся к Сердюку: «Я не знаю, как мне быть». Это Сердюк так говорит, а скорее всего, Строкачу просто было лень напрягаться и собирать сведения, вот он и решил проехаться на статистике обкома. Сердюк ему сведений не дал, сказав: «Если бы звонили из ЦК, то через час у них были бы все сведения, а МГБ я не дам». И не дал. Как же так — верному бойцу партии, которого он столь высоко ценил, преданному осведомителю, рискнувшему ради партии должностью, — и не дал. Вот и служи после этого КПСС!

На суде Строкач тоже выступал, давал показания, рассказывал, как Берия громил украинское МВД. Заявил во всеуслышание, что, дескать, «нам нужны хорошие работники, чекисты, а не такие люди, которые только с трибун умеют болтать: “Ленин — Сталин!”» В результате со своих мест полетели многие украинские чекисты, в том числе и он, Строкач. Ну не сволочь ли Лаврентий Палыч, ну не преступник ли!

…Великое дело — оказаться в нужное время и в нужном месте. Принципиальный правдолюбец Строкач написал свое письмо 28 июня, через два дня после событий. Хрущев и компания панически искали хоть какой-нибудь компромат на Берию, тут он и подвернулся. И тогда кому-то пришло в голову: а пусть он напишет письмо! И написал, причем на такую тему, которая была бесконечно близка собравшейся в зале партноменклатуре. Две претензии пленума полностью характеризуют проблему. Первая: органы МВД не должны проверять работу партийных органов — а они проверяют. Вторая: Берия решил вывести органы МВД из-под контроля партийных комитетов, — какой мерзавец! В ходе обсуждения на пленуме то и дело слышалось возмущение по поводу того, что партийным деятелям не удается контролировать МВД, что их не пускают в тюрьмы, не дают присутствовать на допросах.

Бесконтрольность просто ужасная. Но… А как же те, кто по долгу службы обязаны контролировать МВД — прокуратура, суд, Министерство государственного контроля, Совет Министров, наконец, которому подчиняется министр внутренних дел и его контора? Да ведь и Берия — не только министр внутренних дел, он первый заместитель председателя Совета Министров, второй человек в государстве.

И каким образом, кроме как через органы МВД, может правительство получить информацию о том, что делается в единственной партии СССР? А может, там готовится измена, свержение существующего строя, может быть, они собираются совершить радикальные преобразования, провести приватизацию общенациональной собственности, продать промышленность иностранным хозяевам, развалить страну на отдельные государства. А распродав все, взять деньги и уехать куда-нибудь в Лондон или в Майами, предоставив страну и народ их собственной судьбе? Разве есть гарантия, что такого не могло быть? Как же можно не контролировать такую огромную силу?

…А ведь это борьба не между партией и МВД, а между партией и государством. Звучала эта тема на пленуме снова и снова.

Хрущев. «Помните, тогда Ракоши сказал: я бы хотел знать, что решается в Совете Министров и что в ЦК, какое разграничение должно быть… Надо более рельефно выявить решение вопросов. Берия тогда пренебрежительно сказал: что ЦК, пусть Совмин решает,