Роковой 53-й. Смертельные игры - Елена Анатольевна Прудникова

Берия В., жена известного артиста. Однажды Берия вызвал мужа В. к себе на Лубянку, и он до утра ждал “приема”, а в это время Саркисов отвез его жену в особняк, где она всю ночь провела с Берия».

Да, но ведь дома-то у Берии была семья! С ним в одном доме жили сын, жена сына, двое их детей. И главное, дома была жена-грузинка!

Жена Берии была такова, что с ней не загуляешь. Серго вспоминал, какой скандал устроила его мать отцу, когда он заинтересовался — только заинтересовался — какой-то красивой женщиной в Тбилиси. Бедный супруг тогда еле уговорил жену остаться.

И как бы прореагировала Нина Теймуразовна, если бы муж стал ходить по бабам? Или тем более таскать их в особняк? Можно сказать, как: на следующий день после того, как муж привел бы первую шлюху, жена оказалась бы в Тбилиси. Нина Берия не боялась никого — ни Сталина, ни собственного мужа. И кстати, Сталин, который сам был верным мужем, в этой ситуации поддержал бы ее, а не Лаврентия Павловича.

А теперь слово Серго Берии. На следствии он говорил, что его отец ведет развратный образ жизни. «Он отдалился от меня и моей матери, по отношению к которой он оказался подлецом». «Я знал, что он аморальный, развратный человек» и, наконец: «Мне было известно, что Берия Л.П. вел развратный образ жизни, имел вторую семью, о чем я узнал от Саркисова…»

Только и всего?!! Много ли мужиков, у которых за всю жизнь не было ни одной любовницы?

А вот, без всяких сомнений, подлинные слова Нины Теймуразовны, сказанные ею в интервью: «Удивительное дело: Лаврентий день и ночь был занят работой, когда ему было иметь дело с легионом этих женщин!»[32]

Да, вот это господа прокуроры, действующие по указке партийных бездельников, не учли.

Компромат под расписку

В некоторых мозгах не опровергнутое на месте становится подтвержденным.

Вера Камша. Сердце Зверя

А теперь, положа руку на сердце: вам ничто здесь не кажется странным? Этих женщин могло быть не 62, а 620 или 6200… их могло быть сколько угодно — но какое до них дело прокурору! Спать с женщинами — деяние, не наказуемое Уголовным кодексом. Зачем же следствие принялось вдруг выяснять этот факт?

Ну это же так просто! Следствие принялось выяснять этот факт, чтобы организовать утечку информации «из материалов следствия» и чтобы похождения «растленного маршала госбезопасности» стали той грязевой волной, которая похоронит под собой любые сомнения по поводу обоснованности или необоснованности осуждения Берии. При этом до суда дошла лишь недоказанная история Вали Дроздовой. Но доказана она или нет, это обывателя, которому обвинительное заключение было торжественно продемонстрировано (об этом несколько ниже), уже не интересовало. Слово «изнасилование» было произнесено, число жертв — 220 человек, — озвучено. И пошла писать губерния!

В постановлении Президиума ЦК КПСС от 10 декабря 1953 года, на котором утверждалось обвинительное заключение по делу, было записано: «Обвинительное заключение разослать для ознакомления членам и кандидатам в члены ЦК КПСС, а также первым секретарям обкомов, крайкомов и ЦК компартий союзных республик». Однако, судя по нижеследующим воспоминаниям, сделано было не только это…

Вспоминает полковник в отставке А. Скороходов, который в 1953 году служил в гвардейском зенитном артиллерийском полку, расположенном под Москвой:

«В ноябре 1953 года призрак Берии снова напомнил о себе. Вместе с шестью батареями полка я был в лагере, где нам предстояло провести учебно-боевые стрельбы. Как-то вечером позвонили из штаба лагерного сбора: “Приезжай как можно скорее, познакомишься с одним любопытным документом”.

На следующий день валил снег, мела метель, полеты, а следовательно, и тренировки, были отменены. Поехал в лагерь к начальнику штаба. Тот открыл свой сейф и вытащил оттуда тоненькую книжку в мягком сером переплете. К книжке скрепкой был прикреплен список. Найдя в нем мою фамилию, майор поставил возле нее галочку и протянул мне книжку:

— Читайте, товарищ подполковник, узнаете много интересного. — Помявшись, добавил: — Гадости тоже. Приказано довести документик. Распишитесь в списке и читайте в соседней комнате сколько душе угодно.

Посередине страницы было написано крупно: “Обвинительное заключение по делу Берия по ст. УПК…” — и шло перечисление статей, которые я, естественно, не запомнил. Так вот оно что! Состояние лихорадочного возбуждения охватило меня. Теперь, опять же, не помню весь текст, но основные разделы остались в памяти.

Незаконное преследование и расстрел родственников Серго Орджоникидзе и бесконечные грязные похождения растленного маршала госбезопасности. Насилие, обман, использование высокого служебного положения. Среди его жертв — студентки, девочки, жены, уведенные от мужей, и мужья, расстрелянные из-за жен…

Читал я не отрываясь, без перерывов и раздумий. Сначала залпом, потом помедленнее, ошарашенно, не веря глазам, перечитывая отдельные места. Записывать было ничего нельзя. Вышел из комнаты, отдал книжку веселому майору, тот подмигнул:

— Ну, каков Лаврентий Павлович?

— Как в помойную яму окунулся, — ответил я…»[33]

Но это было только начало. Затем развивать тему принялась литература:

«Обычно машина Берии останавливалась у театра Красной Армии. Там недалеко была женская школа. Ученицы расходились с уроков. Берия, как черная пантера за оленятами, наблюдал за ними. Когда замечал пухленькую девочку 14–15 лет, розовощекую, с влажными губами и ослепительно белыми зубами, он указывал на нее кивком головы…

Держа девушку за руку, Саркисов вталкивал ее на Лубянке в кабинет Берии, который садился за стол и тихо требовал, чтобы девочка разделась. Если она прирастала к полу, дрожала и ревела, Берия вытаскивал кнут из ящика и ударял девочку по икрам ног. Она могла кричать сколько угодно: в его кабинете все кричали и плакали — никто не смеялся…

…Он бросал ее, голую, на диван, сминал своим весом. Если инстинктивно она сжимала ноги, он левой рукой брал ее за волосы и бил головой о деревянный подлокотник дивана. Девочка сдавалась. Наступал радостный миг для Берии, когда он входил в молодое невинное тело. Словно разрывал его. Девочка кричала — он целовал ее слезы, катившиеся из молодых невинных глаз. Дефлорировать, то есть лишать невинности молодое женское тело, было для Берии высшим наслаждением. Девочку тошнило от запаха водки, чеснока, гнилых зубов…»[34]

Этот пускающий слюнки литератор — Т. Виттлин, западник, в России не бывавший, но тем не менее изготовивший книжечку, которая потом была переведена на русский язык, к вящей радости наших сексуально озабоченных диссидентов. Но почему этот придурок решил, что второй человек в СССР не мог привести зубы в