Нектарий Сорокин. Стажёр - Алёна Моденская

Он наконец встал, немного размял мышцы и подошёл к окну. Действительно, сад шумел листвой и благоухал распускающимися вишнями и сиренями. Стайка маленьких птичек вовсю прыгала по жёрдочкам и карнизикам большого бирюзового скворечника, устроенного в глубине сада. Скоро же Троица, и каждое уважающее себя семейство обустраивает скворечники и жертвует средства на общегородские птичьи домики.

Ещё на Благовещение в сад вернулись скворцы, а скоро и ласточки прилетят. Это же самая хорошая примета, когда стрижи и ласточки вьют гнёзда под крышами домов. Если гнездо есть, значит, в семье всё будет чинно и славно.

Говорят, раньше на каждый большой праздник было принято выпускать на волю птиц из клеток. Хорошо, что теперь не так. Традиции надо чтить, но не выпускать же в небо механических почтовых голубей, поющих садовых колибри и охотничьих коршунов стражи Ордена. Разве что на Благовещение голубей пускают. Да и держать птиц в клетках до большого праздника теперь никто не станет, ведь грешно измываться над божьими созданиями.

Аннушка развернула резную ширму, и Ник зашёл за неё, чтобы одеться.

— Что, пруд уже раскрыли? — спросил Ник, снимая сорочку.

— Нет ещё, — донеслось из-за ширмы, а потом показалась рука Аннушки с чистой рубашкой. — Ваш дедушка пока не изволил обновление начать.

— Странно, — удивился Ник. — Не поздновато? Успеем к празднику?

— Как только Игнатий Васильевич дадут добро, так сразу Иннокентий всё и поправит. — Аннушка передала Нику брюки. — Ваша матушка изволила в этом году розовые водяные лилии из Петрограда выписать, вчера доставили. И ещё саженец персикового дерева к Троице.

Услышав про лилии, Ник немного напрягся — почувствовал, как плечи свело и ноги стали жёсткими. Потом заставил себя несколько раз глубоко вдохнуть и выдохнуть, напомнил себе, что такова теперь его жизнь. Вроде бы расслабился.

Ник наконец оделся и спустился к завтраку, где собрались уже все, кроме дедушки, который о чём-то беседовал с приказчиком.

— Велел раскрыть пруд, — сообщил дедушка после молитвы, когда все наконец усаживались завтракать. — Пора бы. Просто не хотел давать распоряжение, пока Нектарий не устроился на службу. Но теперь-то уже можно. И ещё место для нового дерева расчистить, чтобы Ники успешно работалось.

Младшие сёстры радостно захлопали в ладошки, и даже матушка улыбнулась.

Завтрак прошёл как обычно, потому как разговаривать о делах за столом считалось неприличным, а дамам знать подробностей о делах Ордена и вовсе не полагалось.

Однако после трапезы, когда матушка повела сестёр заниматься ботаникой, а Ник направился к выходу, его догнал дедушка. Вручил его чемоданчик и тихо произнёс:

— Будь осторожнее. Помни, что я тебе говорил. Никому не доверяй, но ни с кем не ссорься на пустом месте. Не тушуйся, но и не выскакивай.

Ник надел форменный сюртук и наконец решился спросить:

— А если я увижу, что что-то не так? Что кто-то определённо не прав? Как быть?

— Никак, — ровным тоном ответил дедушка. — Ты пока стажёр, твоё дело — на совесть выполнять свои обязанности, и всё.

— Совесть, — задумчиво повторил Ник, завязывая галстук.

— Без неё никак, — вздохнул дедушка.

Ник промолчал. О визитах к тётушке, заколдованном зеркале и Лапе, которых следовало сдать в Орден, Ник даже дедушке не рассказал.

Ник забрал свой чемоданчик, отсалютовал дедушке и вышел на улицу, благоухающую ароматами множества распустившихся фиалок, незабудок, тюльпанов и цветущих деревьев.

Кругом царило предпраздничное настроение, город перед Троицей походил на даму, меряющую наряды к лету: раскрывались сады, чистились улицы, обновлялись фонтаны и фасады домов и лавок.

Поздняя весна окутала кварталы Верхнего города нежной пастельной вуалью. Девушки казались румянее и будто бы улыбались приветливее, чем обычно, на каретах знатных нижегородцев уже расцветали гирлянды механических роз и тюльпанов, как и положено к большим праздникам.

На главной площади города рядом с фонтаном как раз продолжали собирать большой птичий городок с разнообразными механизированными кормушками, в которых всегда найдется что поклевать прилетевшим из тёплых краёв пичугам. На Благовещение здесь разворачивалось массовое гулянье: выпускали в небо механических белых голубей, всюду переливались трели таких же соловьёв, кругом расставляли скворечники, малышне раздавали карамельных петушков, а взрослые расхаживали по благотворительной ярмарке с разными сладкими и сдобными птичками.

Мама и сёстры специально готовили к базару кружевные салфетки с вывязазнными птичками, и обязательно с сороками. А скоро уже и Троица, так быстро летит время.

Ник так разомлел от солнышка и приятных воспоминаний, что когда дошёл до набережной и увидел острые шпили Дома Ордена, резко стало тоскливо. Однако надо собраться и выполнять свои обязанности. Чётко и по совести. Стало ещё тоскливее.

Впрочем, пока о ссорах с совестью можно было не беспокоиться — Лют прибыл в Дом раньше и уже успел написать все отчёты, так что Нику оставалось лишь подпись поставить. Впрочем, Лют ему даже толком прочитать рапорты не дал, сразу выхватил листы, сложил их и отправил внутренней почтой самому князю Огневу.

Когда колба улетела по трубе, Лют почему-то не ушёл из раздевалки алхимической лаборатории, куда беспардонно ввалился со своими рапортами.

— Что-то ещё? — поинтересовался Ник, снимая форму, чтобы переодеться.

— Как — что? Ты же сейчас будешь эти сахарные крупинки исследовать?

— Я буду, но вы же не алхимик. — Ник надел светлый лабораторный костюм. — Как только станет что-то ясно, я сразу вам сообщу.

— Ишь ты, — прошипел Лют. Потом хлопнул Ника по плечу так, что у того челюсти клацнули. — Ладно. Но как только — так сразу, понял?

— Разумеется, — проскрипел Ник, потирая плечо.

Интересно, а есть в Ордене более интеллигентные стражи? Хотя надо признать, с Лютом интересно.

Что же, пора отправляться на своё первое исследование в статусе стажёра Ордена. Ник вдохнул, медленно выдохнул и приложил ладонь к панели у дверей. Те мягко отворились. Оказалось, для Ника уже приготовили именную капсулу со столом, реагентами и шкафом с вытяжкой.

Лаборатория пахла так, будто сюда занесло целый ботанический сад после внезапного романтического свидания: розы, бергамот, лаванда, жжёный сахар и ещё что-то такое едкое, от чего хотелось мощно чихать.

Ник устроился в своей капсуле, достал крупинку заговорённого сахара и остатки микстуры, которую легкомысленно вливал в себя купец Малышев. Если честно, руки слегка дрожали, ведь это было