Доверие – путь к тебе - Наталья Риск

Из сна меня выдернул плач Маришки, часы показывали два часа ночи. Как я ни пыталась её успокоить, всё тщетно. При осмотре ничего не обнаружила, температура в норме, горло тоже, Лера точно не могла накормить чем попало, я ей доверяю как себе. Ещё через час, не выдержав плача, вызываю скорую. Медики, осмотрев ребёнка с ног до головы, также не находят ничего подозрительного. Грешат на зубки и рекомендуют успокоительные капельки. Проводив их, уставшая опустилась на кровать, держа на руках дочку, которая уже не плачет навзрыд, а больше капризничает. Неожиданно в полумраке комнаты загорается экран телефона — Лера. В груди будто всё замерло. Она никогда бы не стала звонить в такое время без веских причин. Незамедлительно принимаю вызов.

— Да, Лер?

— Юль, Макс в больнице.

Глава 30

Юля

Вечером, закончив все дела по хозяйству, тихо захожу в спальню. Сейчас уже темно, и только полоска света, идущая из коридора, очерчивает его силуэт. Макс по-прежнему лежит на спине, закрыв сгибом локтя глаза, вероятно, ему мешал дневной свет. Пробуждение застаёт его врасплох, и ладонь грубо стирает остатки сна с лица.

— Ты как?

— Иди ко мне, — произносит он, игнорируя мой вопрос.

Присаживаюсь возле него, он берет меня за руку.

— Может, озвучишь состояние по зрению? — настаиваю я на вопросе о его здоровье.

— Муть перед глазами. Очертания вижу, но мелких деталей не различу, — признаётся он. — Может, и к лучшему, потому как смотреть тебе в глаза было бы сейчас очень непросто, — он протяжно выдыхает. — Юль, я не знаю, что на меня тогда нашло. В первый раз я переспал с ней случайно, я действительно не планировал углубляться с тобой в отношения. Может, испугался развития отношений, тем более мы работали вместе, — я перестаю дышать, когда понимаю, о ком речь. — А последний раз… — он выдерживает паузу, видно, что говорить ему тяжело об этом. — Стресс повлиял, это и страх потерять всё, что так долго возводил, и попытка забыться, ну и хорошо выпивший был. Но поверь — после, кроме омерзения, ничего не чувствовал. Больше ни с кем и ничего не было. Какое-то время пришлось без секса обходиться. Только тебя хотел. То, что произошло тогда в клубе, это помутнение рассудка какое-то. Юль, мне было очень паршиво без тебя. Не нужно было тебе уезжать…

— А что мне надо было делать? Удерживать тебя пузом, что бы ты был рядом?

— Юль, я похож на того, кого можно насильно удержать? Вот, казалось бы, столько лет меня знаешь…

— Нет, Марецкий. Ты похож на охотника, которому самому азартно преследовать добычу, а не ждать, пока она в руки упадёт.

Он тянет меня на себя, и я, не сопротивляясь, прижимаюсь щекой к его груди. Пальцы его путаются в моих волосах, нежно и в то же время собственнически.

— Тебе надо было мне хорошенько врезать, чтобы мозги на место встали, а там бы я весь мир перевернул, чтобы тебя с ребёнком вернуть, — говорит он, и я теперь точно знаю, что это не пустые слова. — Юляш, я понял, что нагулялся годам к двадцати семи. Может, ты даже помнишь, меня год не было на тусовках. У меня было множество идей и проектов, которые я все реализовал. А потом — большая сцена, успех, множество предложений выступать на разных площадках, и понеслось всё сначала. Юль, поверь мне, это был очень длинный тормозной путь — длиною в два года.

Слёзы ручьями текут по щекам, и я не могу сдержать всхлип.

— Не плачь, пожалуйста.

— То, что с тобой вчера произошло… Если бы ты разбился…

— Не думай об этом, — прерывает он, прижимая меня крепче. — Всё возвращается — это законы кармы. Я сделал тебе гораздо больнее, — на мгновение замолкает, а потом произносит: — Пойдём, Лапуля, ты мне поможешь в душ сходить.

И от этого «Лапуля» где-то глубоко внутри оттаивает ещё кусочек айсберга.

Яркий свет ранит его глаза, заставляя болезненно жмуриться. Поэтому я оставляю дверь в ванную приоткрытой, впуская бледный луч из коридора. Снимая с него джинсы и бельё, я даже в полумраке вижу, что вся левая сторона — одна сплошная гематома. Затягиваю в плёнку его зафиксированную руку, чтобы не намочить. Раздеваюсь и встаю рядом с ним под струи душа, иначе просто не достать. С предельным вниманием провожу рукой по иссиня-багровым пятнам, смывая гель. Он упирается рукой в кафельную стену, а голова бессильно склонилась. Грудь тяжело вздымается, словно он пытается набрать в себя весь воздух мира.

— Макс, плохо? — спросила я, хотя знала, ответа не последует. Чувствую, что ему не хорошо, но он изо всех сил старается сохранить лицо, пытаясь скрыть свою уязвимость. Быстро вышла из душевой, обернулась полотенцем и принялась вытирать его максимально бережно.

— Макс, давай-ка до кровати.

Замотав его в полотенце, подталкиваю к спальне. Прихрамывая, он доковылял до кровати и как-то тяжело опустился на неё. Освободив его руку от мокрых пакетов, поправляю подушки, укладываю его и иду на кухню. Вернувшись, протягиваю ему таблетки и воду.

— Да не нужны мне эти пилюли, — ворчит он, пытаясь сопротивляться.

— Я тебя сейчас мигом верну туда, откуда забрала, — пригрозила я, не терпя возражений.

Он, не раздумывая, глотает их, запивает водой и откидывается на подушку.

Склонившись над ним, невесомо провела по его щетинистой щеке. Он на мгновение прикрыл глаза, затем притянул меня к себе и поцеловал.

— Макс, я очень люблю тебя, — прошептала в его губы.

— Мне нравится, как это звучит. Словно музыка… Скажи ещё раз, — просит он.

— Очень люблю тебя. Давно. Очень давно, Макс, — выдохнула я, и словно гора свалилась с плеч.

— И я давно. С того самого дня, как увидел тебя, Юль, — признаётся он. — Я помню, как ты пришла устраиваться к нам в клуб. Знаешь, что на тебе было надето?

— Ты помнишь, что было надето на мне, почти шесть с половиной лет назад?

— На тебе было короткое белое платье и босоножки на высоком каблуке. Ещё тогда обратил внимание на интересное плетение твоей косы, с вплетёнными украшениями из камней.

Я усмехнулась:

— Макс, ну ты даёшь. Даже я не помню таких подробностей.

— Я всё помню, — его голос наполняется тихой, но всепоглощающей нежностью. — Помню, как ты с детьми работала, а потом и со взрослой группой. Помню наши репетиции… и то, как наслаждался тем, что могу касаться тебя там, где при других обстоятельствах ты бы никогда не позволила. Помню, как ты встречалась с парнем