Римское государство и право. Царский период и эпоха Республики - Алексей Борисович Егоров

распределения или перераспределения земель. Около III в. до н. э. появились специальные trimviri agris dividendis, или triumviri agris dedicandis adsignandis. Особую известность эта комиссия получила после аграрной реформы Тиберия Гракха в 133 г. до н. э., причем именно в руках Гракхов комиссия приобрела особое значение. При выводе колоний всегда появлялись специально избранные triumviri coloniae deducendae, ответственные за все, что касалось новой общины.

Роль duumviri perduellionis iudicandae заключалась в вынесении приговоров по делам о крупных преступлениях уголовно-политического характера и была аналогична роли quaestores parricidii. В отличие от квесторов, дуумвиры выбирались в каждом конкретном случае и подчинялись решениям высшего магистрата, консула или претора. Из других должностных лиц можно отметить существование triumviri (quinqueviri) mensarii (ответственные за национальные займы), triumviri aedibus reficiendis (триумвиры для восстановления храмов), quinqueviri muris turribusque reficiendis (квинквиры для восстановления стен и башен) и др.

Как и в древности, особое значение имели жреческие коллегии, причем на центральное место выдвигались коллегии понтификов и авгуров, а глава коллегии, pontifex maximus, сохранял свое положение главы римской религии. В 300 г. до н. э. по закону братьев Огульниев к 4 авгурам и 4 понтификам из патрициев были добавлены 5 авгуров и 4 понтифика из плебеев (Liv. X, 6–9). Значение понтификов особенно увеличилось после того, как в руках Юлия Цезаря соединились должности диктатора и великого понтифика, что создало основу для всеобъемлющей власти римского императора. Продолжало сохраняться и значение других коллегий — фламинов, фециалов, салиев и гаруспиков, а также жрецов курий и триб. Новым институтом, характерным для Республики, было появление rex sacrorum (царя богослужебных дел), который должен был иметь религиозные функции бывших рексов. Особенностью римской религии было то, что «волю богов мог вопрошать и любой глава фамилии, относительно своих частных дел, так же как и римский царь, жрец, впоследствии консул, главнокомандующий — относительно дел, касавшихся всего римского народа. Это было не гаданием в собственном смысле, т. е. попыткой с помощью неких приемов узнать будущее — речь шла о том, чтобы определить волю богов, дабы не противоречить ей»[82].

Сведения источников показывают происхождение imperium высших магистратов непосредственно от царской власти. Они скорее демонстрируют не столько внутреннее, сколько внешнее ограничение imperium царей. Все данные указывают на его сохранение в imperium консулов и диктаторов, о чем говорят и внешние атрибуты: курульное кресло, ликторы, одежда, институт interregnum. Значительные полномочия были заметны и в других ветвях власти, прежде всего цензуре и народном трибунате. Ограничение imperium шло и по другим линиям, а именно через введение коллегиальности и временного годичного срока, а также за счет усиления полисных органов власти, что влекло за собой ограничение imperium в трех направлениях: расширялись права комиций, росло значение сената, развивались другие магистратуры. В условиях военного характера Рима магистратская власть сохранила прежнее качество. Дополнительным каналом для развития магистратской власти были и экстраординарные магистратуры, которые одновременно оказывались антагонистичны республиканской системе, но вместе с тем были ее интегральной, неотъемлемой частью, а также резервом для регенерации монархической власти, которая в определенной ситуации могла возродиться уже на новом уровне. Разветвленная магистратская система также выполняла ту сложную функцию поддержания государственной жизни, которая была крайне необходима для государства, прошедшего длительный путь от небольшой по своим размерам полисной республики до гигантской средиземноморской империи.

Глава 5

Сенат времен Республики

Сенат был третьим основным элементом римского государственного организма и по сути дела играл решающую роль в Римской республике, причем именно он был реальной силой, которая правила Римом. Расцвет сената был связан с расцветом Республики, а упадок ее характеризовался упадком власти сената. Цицерон пишет о сенате следующее: «Его постановления да имеют силу, ибо положение таково: если сенат главенствует в решениях по делам государства, то всякое его постановление должны защищать все, а если остальные хотят, чтобы государство управлялось в соответствии с решениями первого сословия, то это соразмерное и преисполненное согласия государственное устройство может держаться на основе такого распределения прав, когда власть принадлежит народу, а ответственность несет сенат» (Cic. De leg., III, 12, 28).

Вопрос о сенате может быть разделен на три части: комплектование сената, парламентская процедура и функции. Тема сената в отечественной историографии очень подробно рассмотрена в диссертации М. В. Белкина «Римский сенат в эпоху сословной борьбы V–III вв. до н. э.» (Санкт-Петербург, 1998), где автор детально разбирает его терминологическое обозначение, исторические этапы формирования и сферу компетенции, а также место, которое он занимал в римской политической системе. В работе также дан обзор историографии XIX–XX вв., и она может быть взята за основу при изучении римского сената.

Наша традиция достаточно единодушна в том, что к моменту начала Республики численность сенаторов достигла примерно 300 человек, причем, видимо, особое значение имела первая lectio senatus 509 г. до н. э., конституировавшая римский сенат, придавшая ему новое качество и превратившая его из царского сената в республиканское правительство. Рассмотрение связи между соотношением численности сената и организацией триб и курий чаще всего решается отрицательно. Сенат, бывший первоначально советом родовладык и приближенных царя, стал советом экс-магистратов[83]. Со времен ценза 509 г. до н. э. численность сената в основном удерживалось на фиксированном уровне, хотя конкретное число, видимо, не было установлено. Увеличение числа сенаторов связано с Суллой, который добавил 300 новых сенаторов из числа молодых нобилей, всадников и собственных офицеров (Cic. De leg., III, 12, 27; Liv. XXIII, 23). Увеличение сената Суллой рассмотрено многими исследователями (П. Виллемс, X. Хилл, Р. Сайм, Э. Габба и др.), причем если одни авторы полагают, что в новом сенате было 600 членов, прибавляя 300 новых сенаторов к 300 старых, то другие считают, что численность сената была меньше (возможно, около 450–500 человек), так как сенат понес большие потери во время гражданской войны и террора Мария и Суллы. В 70 г. до н. э. цензоры Геллий и Лентул сократили число сулланских сенаторов на 64 человека, что вернуло сенат к цифре, близкой к прежним временам. В 60-40-е годы I в. численность сената, видимо, достигала 450 человек. Новое большое увеличение связано с преобразованиями Юлия Цезаря, увеличившего число сенаторов до 900 (Dio Cass. 43, 47). В ходе гражданских войн 43–31 гг. их количество тоже растет. В 32 г. до н. э. их стало около 1000 (R. g. D. А. 25; Plut. Ant., 59; Suet. Aug., 35). Возвращение к цифре 600 относится ко времени Августа.

Особенностью Рима было отсутствие прямых выборов членов сената народным собранием, что сближает его скорее с афинским Ареопагом, нежели с выборным Советом 500. В царский период сенаторов назначали рексы, позднее это делали консулы,