Развод в прямом эфире. Бывший, выключите камеры - Виолетта Весна

Даниил принес из монтажной расшифровку Евгении. Два безопасных ответа занимали сорок семь секунд, актриса читала выдержку из инструкции еще тридцать. Все утверждения сопровождались ссылкой на источник.

— Анна просит заменить «переводили договоры» на «предлагали подписать соглашение с партнером», — сказал он. — В документах нет автоматического перевода.

— Правильно.

— Длиннее.

— Зато понятно, что клиент подписывал.

Он внес правку. Раньше к воскресному вечеру мы оба устали бы настолько, что спор превратился бы в соревнование голосов. Сегодня мы дважды выходили на улицу, пообедали и не пытались закончить весь выпуск за один день.

В половине шестого Даниил закрыл рабочий проект.

— На сегодня все.

— У меня еще вопросы Тамаре.

— Отправь завтра. Сейчас она с матерью, в согласии указан рабочий контакт с десяти до семи по будням.

Я проверила форму. Он был прав.

— Тогда все.

— Поужинаешь со мной?

Предложение прозвучало без ссылки на срочную расшифровку или необходимость обсудить вопросы. Это облегчало ответ.

— Где?

— В кафе за углом. Там не снимают каждую тарелку для соцсетей и дают нормальный суп.

— Ты изучал вопрос конфиденциальности?

— Я там обедаю третий год. Ни одной фотографии супа не видел.

Я написала Ларисе, что рабочая смена завершена и комментарии к монтажу отправлю утром. Не просила разрешения на ужин. Просто отделила его от оплачиваемого времени и доступа к материалам.

Кафе занимало первый этаж жилого дома. Мы сели в глубине зала, где не было телевизора. Официант принес меню и узнал Даниила, меня — нет. После недели заголовков это оказалось приятным.

Мы заказали суп, хлеб и чай. Первые десять минут говорили о еде и соседнем ремонте, который мешал студии записывать звук по утрам. Потом Даниил спросил:

— Ты сменила квартиру?

— Нет. Выкупила твою долю по соглашению, как планировали.

— Я знаю про долю. Не знал, осталась ли жить.

— Осталась. Первые месяцы хотела переехать, но не нашла причины менять район вместе с семейным статусом.

— Моя мастерская все еще в кладовке?

— Теперь там пылесос, инструменты я передала тебе при разделе.

— Справедливо.

Вопросы о быте звучали спокойнее, чем разговор о причинах развода. Мы знали, кто что подписал и кому принадлежит квартира, но не знали, как другой проводил обычные вечера.

— Ты часто работаешь по воскресеньям? — спросила я.

— Когда есть съемка или корпоративный срок. Иначе стараюсь не приезжать. Сегодня клиенты могли только так.

— Студия держится?

— Держится. Два постоянных заказчика, несколько документальных проектов. «Вектор» даст имя, если расследование выйдет. Если нет, останется оплаченный пакет и исходники, которые нельзя показывать.

— Поэтому ты споришь за срок.

— И поэтому тоже. Не буду изображать, что работаю только ради общественного блага.

— Это даже утешает.

— Почему?

— Люди, которые работают только ради идеи, часто выставляют счет окружающим.

Он рассмеялся. Не громко и без привычной попытки сгладить мою резкость.

— А ты? — спросил он. — Осталась на канале из-за команды?

— Из-за команды, зарплаты и потому, что умею делать эту программу. После развода я несколько месяцев смотрела вакансии. Ни одна не предлагала одновременно эфир и редакционную работу.

— Могла уйти в продюсеры.

— Могла. Не захотела.

— Встречалась с кем-нибудь?

Вопрос прозвучал только в моей голове. Даниил его не задал. Он спросил, сохранила ли мама абонемент в бассейн, и я поняла, что была готова защищаться от любопытства, которого он не проявил.

— Сохранила, — ответила я. — И выигрывает в карты у Галины.

— Передай привет.

— Сам передашь, если она попросит.

— Принято.

Я все-таки спросила:

— У тебя были серьезные отношения после развода?

— Нет. Несколько встреч, ни одна не продолжилась. У тебя?

— Тоже нет.

Он не сказал, что ждал меня. Я не сделала из восьми месяцев одиночества доказательство особой связи. После развода у каждого было достаточно причин не начинать близкие отношения: работа, усталость, осторожность. Но прямой ответ убрал еще одну область, где мы могли бы додумать чужую жизнь и потом спорить с собственной версией.

— Спасибо, что не спросил первым, — сказала я.

— Хотел. Решил, что твоя личная жизнь не стала общей только потому, что мы поужинали.

— А теперь стала?

— Ты задала вопрос и можешь не отвечать на следующий.

— Хорошее правило.

После ужина Даниил оплатил счет, а я перевела