Развод в прямом эфире. Бывший, выключите камеры - Виолетта Весна

На улице похолодало. До такси нужно было пройти два квартала: у кафе запрещалась остановка. Мы шли рядом, не торопясь. Даниил рассказывал, как снимал фильм о реставраторах и три дня ждал разрешения поставить камеру в мастерской. Раньше назвал бы ожидание бессмысленным. Теперь говорил о том, что мастер имел право работать без группы за спиной.

— Ты действительно изменился или научился выбирать истории, где тебе нравится ждать? — спросила я.

— Не знаю. С «Точным метром» ждать не нравится.

— Но ждешь.

— Пока.

У перекрестка мы остановились на красный свет. Даниил посмотрел на меня и спросил:

— Можно тебя поцеловать?

Ни случайного прикосновения, ни шага, который пришлось бы останавливать. У меня было время сказать нет.

— Можно.

Он подошел ближе и положил ладонь мне на плечо. Поцелуй был осторожным только первые секунды. Я помнила его губы и способ чуть склонять голову, но знание не делало этот момент продолжением брака. Мы стояли на обычном тротуаре, официально свободные друг от друга, и я сама сократила расстояние.

Когда светофор снова сменился, я отступила.

— Дальше не надо.

Даниил убрал руку.

— Хорошо.

— Проект еще идет. Я согласую сценарий, твоя студия получает деньги от программы. Формально принимает Лариса, но мое мнение влияет на работу.

— Я понимаю.

— Поцелуй не означает, что мы снова вместе.

— Понимаю и это.

Он не стал спрашивать, зачем я тогда согласилась. Ответ был простым: хотела. Желание не отменяло условий, при которых следующий шаг мог стать нечестным.

Такси подъехало через четыре минуты. Даниил сверил номер машины на моем телефоне, но не открывал дверь прежде меня и не сообщал водителю адрес. Я села сама.

— Напиши, когда доедешь, — сказал он. — Если хочешь.

— Напишу.

По дороге я не открывала комментарии к вирусному ролику и не искала определение тому, что произошло. Дома отправила одно сообщение: «Доехала». Он ответил: «Хорошо. До завтра».

Я достала рабочий блокнот и записала правило, которое нужно было обсудить с Анной: личные отношения не могут влиять на доступ, авторство, срок приемки и оплату студии. Формулировка была сухой, но именно сухость показывала, где заканчивался поцелуй и начиналась власть.

Потом закрыла блокнот. Впервые после развода я не пыталась решить, к чему приведет один вечер. Утром у нас снова были клиенты, документы и срок ответа компании. Этого хватало, чтобы не выдавать желание за обещание.

ГЛАВА 12. Письмо рекламодателя

В понедельник в девять сорок Алла Чижова прислала предварительную позицию «Точного метра». Письмо занимало четыре страницы и начиналось с описания успешных ремонтов. По существу наших вопросов компания сообщала: партнеры являются самостоятельными юридическими лицами, головной офис не получает платежи клиентов и не отвечает за отдельные нарушения.

Анна выделила последнее слово.

— «Отдельные» означает, что они допускают наличие нарушений у партнеров, но не признают систему. Нужно спросить, какие отношения связывают компании и кто согласует дополнительные соглашения.

— Они предлагают трех довольных клиентов, — сказала я.

— Можем поговорить, если получим согласие и документы. Но успешный ремонт не опровергает историю Тамары.

Даниил подключился к совещанию из своей студии. После вчерашнего поцелуя мы обменялись только рабочими сообщениями. Он не пытался определить наши отношения в общем чате, я не искала повод остаться с ним наедине.

— Пусть дадут договоры партнерства, — сказал он. — И отчеты о комиссиях.

— Мы не знаем, что комиссии платились, — напомнила Анна. — Евгения видела внутренние отчеты, не переводы. Формулируем вопрос: предусмотрено ли вознаграждение головной компании за договоры партнеров и в какой форме.

Я добавила вопросы о двух инженерах, чьи письма сопровождали дополнения. Ответ нужно было получить до пятницы.

Когда Лариса открыла общий журнал конфликта интересов, на экране появилось автоматическое уведомление: «Найдено связанное письмо рекламного отдела, не прикрепленное к карточке проекта». Система подхватила тему «Точный метр» из корпоративной переписки.

Письмо пришло мне в пятницу в 18:43. Я прочитала его тогда по дороге домой и оставила во входящих. Руководитель рекламного отдела сообщал, что рекламодатель просит не называть компанию до встречи с коммерческой дирекцией. Он предлагал обсудить запрос в понедельник и не считал его юридическим запретом.

Я собиралась передать письмо Анне после уточнения. В пятницу она уже закончила работу, а в воскресенье мы занимались клиентами. Это объясняло задержку на два дня. Не объясняло, почему я не внесла сообщение в журнал утром до совещания.

— Что это? — спросил Даниил с экрана.

Я открыла письмо полностью.

— Просьба рекламодателя отложить упоминание компании до коммерческой встречи. Пришла в пятницу вечером.

— Кто ее видел?

— Я и рекламный отдел. Возможно, Станислав.

— Почему в журнале только сейчас?

— Я проверяла, является ли просьба официальным требованием.

— С кем проверяла?

— Ни с кем. В