Усилитель 6. Теперь ты в армии - Алексей Урусов

— Твоя сила. И сила других друзей Андрея, — задумчиво проговорил Николай Артурович.

— Какая сила? — удивлённо сосредоточился Артур.

— Помнишь, — отец немного прищурил глаза, как будто припоминая прошлое, — мы с тобой обсуждали вопрос, почему Андрей не инициировался и составляли графики неожиданного резкого прироста магической силы у его друзей при инициации. Ты тогда ещё вспылил, так как подумал, что вы «воровали» магическую силу у друга.

— Ты думаешь??? — сын от удивления задержал дыхание, как будто боялся, что мысль улетучился вместе с выдохом.

— Пока навскидку, но над этим надо ещё основательно подумать; и выглядит правдоподобно: такая передача магической силы от Первозванова близким людям может быть как последствиями ритуала, так и каким-то неожиданным проявлением его неверного хода. И тогда всё, ну, может быть не всё, но многое, касающееся Андрея, укладывается в более-менее рабочую теорию: его уникальные способности, его яркие достижения, способность видеть магию и оперировать даром. Получается, в основе достижений Андрея три составляющих: хорошая порода, магический ритуал…

— А третья составляющая? — нетерпеливо спросил Артур, когда отец задумался.

— А в-третьих, он пашет как десять китайцев сразу: каждый день с утра до полуночи, без выходных и отпусков. Вспомни, как он перед отъездом крутился: всё нужно запустить в работу, назначить людей, каждый день срочно требуется прочитать пару сотен страниц текстов и расписаться под ними, детям книжки на ночь почитать. А потом полночи шарики заряжал. Так и поехал в армию с синими кругами под глазами; все едут в армию напрягаться, а он, похоже, рассчитывал там отдохнуть.

— И то, что мы узнали, — продолжил отец, — ничего не меняет. Для нас есть ещё одна составляющая в Андрее, которая крайне важна: он наш друг. Получается, что твой брак с Надеждой пойдёт и ему на пользу: если ему потребуется, ты уже на новом месте сможешь его поддержать.

Близ Чернигова. Временный казарменный городок полка морской пехоты.

Перед ужином капитан Трегубенко снова собрал сержантов. Я, уже в лычках, сидел среди сержантов второго взвода, подкалывавших меня бурным карьерным ростом и «вычислявшими», как быстро я дорасту до генералиссимуса. Меня порадовало, что шутки были беззлобными. Хотя сразу после объявления приказа и вручения погон боялся, что сержанты будут меня сторониться.

— Я ещё раз поздравляю всех получивших сегодня очередные воинские звания и постараюсь, чтобы к концу периода первоначальной подготовки все достойные также были поощрены, — командир роты умолк, выдержал небольшую паузу, улыбнулся. — Но итоги мы будем подводить почти через месяц, а сейчас я собрал вас по другому поводу. Гвардии младший сержант Первозванов, — обратился он ко мне.

Подскакиваю, рапортую: — Я!

— Подходи, знакомиться будем.

Выхожу, поворачиваюсь к сержантам, замираю.

— Мне командир взвода рассказывал, — хитро улыбается капитан, — как ты отбивался он надоедливого «молчи-молчи», убеждая его, что кубки не брал. Я в сети глянул. Выходит, летом прошлого года кубки брал?

Докладываю: — Так точно товарищ капитан! На имперском триатлоне брал!

Сержанты, слышавшие мои эпичные басни про кубки и перешитые дела, оживляются, готовясь насладиться очередной порцией спагетти. Но весь кайф обламывает Трегубенко, который начинает рассказ: — В прошлом году выпускник лицея Андрей Первозванов произвёл фурор, когда впервые в истории имперского триатлона завоевал сразу три первых места во всех видах соревнований: в стрельбе из лука, в поединке холодным оружием и в джигитовке. Это реально, очень высокий результат.

— Следующая история: с медведем на Байкале, — мы слушаем, рассказывай.

— Зимой, при прогулке по лесу с другими детьми, на нас выскочил медведь. Я ему выстрелили в глаз из лука и попал. Медведь упал и умер, — максимально коротко, только чтобы не утратить смысл, передаю давнюю историю.

— Понятно, я снова дополню, — подключается к рассказу капитан Трегубенко. — В двенадцать лет Первозванов ездил на сборы снайперов. И в двенадцать лет, чтобы дать возможность на прогулке сбежать от медведя младшим детям, которые были с восьми до десяти лет, встал на его пути.

— С какого расстояния выстрел был? — задаёт мне вопрос командир роты.

Отвечаю: — Метра четыре-пять.

Трегубенко задумчиво осматривает сержантов: — А теперь поставьте себя на место двенадцатилетнего пацана, у которого только лук и только один выстрел. И мчащийся на него медведь-шатун. Бежать в такой ситуации — это нормально, чувство самосохранения в каждом живёт. Обоср… при таком раскладе — естественно и это не стыдно. Самое сложное: подавить страх, унять панику и дрожь в коленках и вопреки всему этому стоять и ждать момента. Потому что второго шанса выстрелить не будет.

— Какой из тренеров больше всего запомнился по снайперскому делу? — капитан задаёт очередной вопрос.

Я-то конечно, отвечу. Но где он всё накопал?

Докладываю: — Иван Кельбертинов.

Трегубенко произносит: — Это Герой России, кавалер многих орденов. Один из самых результативных снайперов.

— Какой позывной у тебя был на учениях и в военных играх? — командир роты слегка улыбается, и я понимаю, что ответ он уже знает…

— Судья…

— А почему в первый день не доложил, что уже имеешь позывной? — в голосе ротного явно звучит недовольство, хотя в энергетическом зрении я вижу, что его организм в мажорные нотки подкрашен и он просто играется со мной, как кошка с мышкой. И с чего он вообще «знакомство» затеял в режиме «угадай мелодию»?

Но на вопрос отвечаю неписаному уставу морской пехоты: — Вы не спрашивали, товарищ гвардии капитан. Морпеха не спрашивают, — морпех молчит!

— Прогиб засчитан, — скалится Трегубенко. — Что ещё интересного расскажешь боевым товарищам-сержантам?

Пожимаю плечами: — Вроде всё.

Так-то мне рассказать есть что. Но в том же уставе прописано: чем меньше знает морпех — тем крепче спит.

— Дуэли год назад, — подсказывает командир роты.

Я молчу, собираясь с мыслями. А сержанты непонимающе вытягивают шеи, рассматривая меня…

Капитан истолковывает мою паузу как нежелание или попытку построить слишком «красивые» и обтекаемые фразы и говорит сам: — Один из самых известных снайперских родов России: это князья Радзивиллы; на счету у каждого — по несколько результативных дуэлей со смертельными исходами для их противников. Год назад слуги внука главы рода напали на Первозванова. Он с рода спросил, но результатом удовлетворён не был. Состоялось две дуэли, в ходе которых Андрей вначале убил княжича Адама, а потом — главу рода князя Яна Радзивиллов. Обращаю внимание: стрелялись оба раза из любимого оружия князей — револьверов, с расстояния в пятьдесят метров.

Мне неловко, но я вижу, что сержанты, вначале слушавшие вполуха про мои «похождения», смотрят на меня восторженными глазами.

— Я полагаю, товарищи, сержанты,