Красный священник - Е. Юань

Ухватившись за эту путеводную нить, юноша мгновенно набросал в уме целую россыпь идей для форсированного переваривания зелья.

Отныне ему надлежало не просто стирать врагов в порошок, но и щедро одаривать их статусом главных героев или ключевых персонажей своих леденящих постановок!

'Сплошная морока… Схлестнувшись с полубогом, мне придется выкладываться на все сто, тут уж не до театральных изысков и спецэффектов… Впрочем, кто сказал, что мишенью обязан быть именно мастодонт полубожественного калибра? Отыгрыш жестких рамок не ставит. Я вполне могу «Телепортироваться» в открытое море, выцепить парочку «везучих» пиратов на роль актеров и срежиссировать для них отменную чертовщину…

Точно! Раз уж я заделался режиссером, мои шедевры просто обязаны собирать кассу и расходиться в массах! Выходит, каждый раз придется оставлять парочку статистов в живых, чтобы те разнесли весть о пережитом кошмаре по всему свету, выковывая свежие морские легенды. Скармливать всех до единого «Ползучему голоду» категорически нельзя…' — лихорадочно выстраивая планы, Клейн внезапно споткнулся об одну весьма занятную мысль:

Интересно, а сколько из тех леденящих душу баек, что гуляют среди моряков и жителей Северного континента, на самом деле были намерено слеплены такими же «Магами причуд»?

«Львиная доля, спору нет… Эх, возьмись за этот отыгрыш Амон, Он бы переварил эликсир меньше чем за месяц. Его таланты в наведении жути поистине чудовищны, да и на последствия Ему глубоко плевать… К слову, параллельно со съемками пиратских хорроров можно закидывать удочки и на полубогов. Крошить их в капусту совершенно не обязательно: нагнал страху, сорвал куш в виде усвоенного зелья — и благополучно дал деру…» — мысль сделала изящный вираж, и в рукаве сыщика появился безупречный, вспомогательный сценарий.

Воодушевленный этой идеей, он принялся скрупулезно перебирать кандидатов:

'На ангелов и сущностей выше калибром замахиваться — чистой воды суицид. Незнакомые мастодонты мигом сделают из меня самого главную, и притом мертвую, звезду слэшера. А те, с кем мы на короткой ноге, прекрасно осведомлены о моей стезе и дешевых фокусах «Мага причуд» — их на испуг не возьмешь…

Среди святых координаты большинства покрыты для меня мраком. А вздумай я брать на понт церковных архиепископов, это почти стопроцентно спровоцирует цепную реакцию, взвинтит мировую паранойю до предела и ускорит начало кровавой бойни…

Хм… Если вычеркнуть всех неугодных, идеальными мишенями остаются лишь Патрик Брейн — тот самый фанатичный полубог из фракции искусственного бога Смерти, да члены Совета Судьбы под крылом Уилла Осептина. Ну и еще парочка…'

Утвердив этот расстрельный список, Клейн твердо решил на днях заскочить к доктору Аарону Цересу. Захватить мороженого для одного прожорливого младенца и как бы невзначай выведать, где нынче прохлаждаются те самые «советники».

В конце концов, пугать чужих подчиненных без отмашки начальства — откровенный моветон!

Приведя мысли в кристальный порядок и воспрянув духом, Клейн вновь покинул особняк. Отстояв службу и отстегнув пожертвование в соборе Святого Самуила, юноша направился в «Лоэнский благотворительный фонд поддержки образования», где и проторчал до самого полудня.

После обеда он провел вереницу встреч: пообщался с коммерсантами, алчущими инвестиций, побеседовал с маститыми барристерами и аудиторами, всем своим видом безупречно отыгрывая роль заурядного, респектабельного толстосума.

Сытно поужинав и вернувшись в ту самую полуоткрытую гостиную с роскошным балконом, Клейн как раз прикидывал: нагрянуть к доктору Аарону прямо домой или же изящно пригласить всю их семью на ужин в ресторан Сиренцо, славящийся отменным мороженым? И тут его духовная интуиция резанула легким звоночком.

Повернув голову, он без малейшего удивления узрел, как прямо из пустоты вышагивает госпожа посланница, небрежно удерживающая свои четыре златовласые, красноглазые головы.

В зубах одной из них было намертво зажато письмо.

— От кого весточка? — с легкой, уже въевшейся привычкой и долей предвкушения поинтересовался Клейн.

Поскольку послание всё еще оставалось в зубах, Рейнетт Тинекер пришлось отдуваться лишь тремя свободными головами:

— От… — Короля… — Идиотов…

Патрика Брейна? А эти прозвища, погляжу, еще и эволюционируют? Клейн выудил конверт из зубов вестницы и, вскрыв печать, с удовлетворением констатировал: письмо и впрямь прилетело от того самого фанатичного полубога из Спиритического культа.

Бедолага отчитывался:

«…Я полностью завершил приготовления к тому специфическому ритуалу, что должен подстегнуть регенерацию моего наставника Хайтера. Ваше Превосходительство, если вы дадите свое благословение, я проведу таинство завтра, в предрассветные часы…»

«Ритуал, нацеленный прямиком на ангела Хайтера? Похоже, Спиритический культ взял Патрика в такие тиски, что увиливать от проверок больше не выйдет… Хм, впрочем, я вполне могу пустить в ход „Бумажного ангела“ и виртуозно сбить им прицел… Идеальный расклад…» — Клейн легким, резким щелчком кисти заставил письмо полыхнуть ревущим пламенем.

Следом он сноровисто вытянул чистый лист и размашисто вывел ответ:

«Дозволяю. Но держите ухо востро».

…………

Под покровом звенящей ночной тишины, в предрассветные часы. Район Святого Георгия, заброшенный цех одной из текстильных мануфактур.

Прямо посреди расчищенного от хлама пятачка застыло около десятка таинственных силуэтов, с ног до головы закутанных в мрачные, черные как смоль мантии с глубокими капюшонами.

В самом сердце их хоровода возвышался массивный, отливающий непроницаемой чернотой гроб. Вокруг саркофага были щедро рассыпаны испачканные сырой землей золотые украшения, горели бледным, мертвенным пламенем мириады свечей, а между ними скалились пустые черепа.

Эти жуткие, выбеленные временем костяки принадлежали самым разным созданиям: одни явно человеческие, другие звериные, а третьи и вовсе поражали такими гротескными, уродливыми мутациями, что вообразить первозданный облик твари было попросту немыслимо.

Самая внушительная куча черепов громоздилась прямо в авангарде алтаря, и именно там возвышался Патрик Брейн.

На сей раз он тоже облачился в черную сутану, однако благоразумно не стал натягивать капюшон. В тусклом свете отчетливо проступало его вытянутое лицо с резкими чертами, темными волосами и карими глазами.

Этот полубог еще даже пальцем не пошевелил, а округа уже пропиталась такой леденящей, пробирающей до костей могильной стужей, словно вокруг в диком экстазе бились мириады незримых, бесплотных сущностей.

Стоило Патрику Брейну плавно вскинуть правую руку, как закутанные в капюшоны сектанты пустились в пляс. Их движения, судорожные и рваные, источали пугающую, первобытную дикость, но при этом подчинялись четкому, гипнотическому ритму.

То был «спиритический танец» — излюбленное таинство самого бога Смерти. И чем мощнее искрой духовности обладал пляшущий, тем сокрушительнее выходил итоговый эффект.

Едва этот гротескный хоровод достиг своего исступленного пика, из недр массивного гроба со свистом вырвался пронизывающий, незримый ледяной сквозняк. Патрик Брейн низко склонил голову и затянул заклинание