Двуликие - Анна Шнайдер

Я не могла ничего сказать секунд десять. Только резко развернулась и посмотрела на магистра вытаращенными глазами, не веря, что слышу всё это. Что он мне такое предлагает, он с ума сошёл? Это же противозаконно!

— Тебя никто не будет видеть, кроме меня, — продолжал между тем Керт невозмутимо, глядя на меня серьёзно, без насмешки. — Цель совсем не в том, чтобы тебя увидели, а чтобы ты научилась бороться со стыдом. Это одно из сильнейших чувств, оно тоже приходит с детства, когда нам начинают объяснять, что ходить голыми нельзя. И неважно, смотрят на тебя или нет — ты всё равно будешь стесняться. Поэтому чем быстрее разденешься, тем раньше мы отсюда уйдём.

Я даже злиться на него не могла. Сил не было.

— Меня не будут видеть все кроме вас, — почти прошептала я, отводя взгляд. Я ещё не разделась, а уже неловко. — А вы… станете смотреть? Или отвернётесь?

— Я должен смотреть, иначе как я пойму, что ты справляешься? Хотя я могу отвернуться и посмотреть только один раз, в конце. Но убедиться должен.

— Да смотрите сколько угодно, — огрызнулась я, на этот раз ощутив мгновенную вспышку злости, и решительно пошла к помосту. Поднялась по ступенькам сбоку, встала на уголке, огляделась — на меня действительно никто не смотрел. Хотя в обычной ситуации девица, забирающаяся на пустой помост в отсутствие музыкантов и танцующих парочек, вызвала бы приступ любопытства хотя бы у парочки прохожих. Но нет — все спешили по своим делам.

Я перевела взгляд на магистра. Он стоял шагах в пяти от помоста и смотрел на меня, не отрываясь, даже не думал оборачиваться. Ну и плевать! Пусть смотрит хоть до синяков в глазах. По сравнению с теми заданиями, которые он давал мне раньше, это — полнейшая ерунда. Неловко и стыдно мне будет, но эти чувства нельзя даже сравнить со страхом и яростью, которые всегда словно разрывают изнутри.

Я начала раздеваться, не медленно и совсем не соблазнительно, а быстро, резко, раздражённо. Стягивала с себя одну вещь за другой и бросала под ноги комком, ничего не складывая и не расправляя. Было ли мне неловко? Разумеется. И дело было не только в магистре, который наблюдал за тем, как я раздеваюсь, но и в других людях, что сновали мимо помоста. Да, они не обращали на меня внимания, не видели, но мне достаточно было и того, что я видела их. И вздрагивала каждый раз, когда кто-то скользил отсутствующим взглядом по помосту, и сжималась от желания прикрыться. Несмотря на то, что магистр сдержал слово и холодно не было, меня знобило. Руки дрожали, и пальцы были ледяными, словно не пальцы, а кусочки льда.

В какой-то момент бесстрастный взгляд Керта изменился, став жарким и тёмным. Я даже не поняла, когда это произошло, потому что старалась не сосредоточиваться на лице магистра — так было легче раздеваться. Смотреть на него и снимать вещь за вещью — нереально, слишком стыдно, просто до боли. А вот глядя куда-нибудь в облака — вполне нормально.

Однако настал миг, когда я опустила глаза — и покачнулась, встретив горячий взгляд Керта. Он словно кипятком на меня плеснул, и кожа зашипела, зачесалась, закололась…

— Д-д-довольны? — выкрикнула я зло, отшвыривая в сторону последнее, что на мне ещё оставалось. Я задыхалась, и голос звучал хрипло, растерянно. — С-с-справилась?

Он не ответил, просто пошёл на меня. Запрыгнул на помост, схватил в охапку, как куклу, прижал к себе, наклонился и смял мои губы поцелуем, жёстким и решительным, подчиняющим волю.

Стыд моментально исчез, сменившись другим чувством. По-прежнему было ощущение, что магистр плеснул на меня кипятком, но теперь в области сердца. И внизу живота, где собирались жар и влага, скручиваясь в какой-то немыслимый узел невозможной жажды. В этом месте хотелось прикосновений и даже больше, и я непроизвольно задвигала бёдрами, потёрлась о Керта, застонала, когда он легко укусил меня за губу и сжал ладонями ягодицы, властно и сильно, как свою собственность, и одна Дарида знает, до чего мы бы так доцеловались, если бы магистр внезапно не прошептал:

— Шани, хорошая моя…

Это обращение — «хорошая моя» — словно включило мне мозг. И я вспомнила, что человек, который сейчас меня целует, не признаётся в том, кто он на самом деле. Или он на самом деле им не является?

Подобные мысли отрезвили, заставили серьёзно усомниться в правильности происходящего. Я решительно отстранилась, уперев ладонь Керту в грудь, и замотала головой, когда он попытался вновь поймать мои губы.

— Нет, нет… Возвращаемся в академию! Немедленно!

Мгновение он смотрел на меня, словно не понимал, о чём речь, но потом взгляд наполнился осмысленностью.

— Да, ты права. Оденься, и перенесёмся…

Когда пару минут спустя магистр оставлял меня в комнате, дрожащую от возбуждения и растерянную от непонимания происходящего, я твёрдо решила, что всё-таки поговорю с ним откровенно перед следующим занятием. Хватит играть в прятки.

Но прежде…

Эмирин Аррано

Она уже разделась до нижней рубашки и сидела перед зеркалом, расчёсывая волосы и пытаясь расслабиться после длительного пребывания во дворце и нескольких сложных совещаний, когда в дверь тихо постучали. Кто стоит в коридоре, ректор поняла сразу, не понадобилось даже обращаться к академии. И легко улыбнулась, впуская в комнату взбудораженную Шайну.

— Скажите, профессор, — пробормотала девушка, не обращая внимания на полуобнажённый вид Эмирин — вся была в собственных мыслях и сомнениях, — что делать, если кажется, будто сходишь с ума?

— Думаешь, речь идёт именно об уме? — тихо ответила дартхари и взяла Шайну за руку. — Или всё же о чём-то ином? Твоё смятение относится к сердцу, разве не так? Ты чувствуешь сердцем. Не разумом.

— Да-а-а, — протянула Шайна, вцепляясь в ладонь Эмирин, как за спасительную соломинку. — Правда, абсолютная. Но…

— Пойдём, — перебила её ректор. — Нам пора в Арронтар. Оливер уже там. Сегодня познакомишься с ним по-настоящему.

Шайна моргнула — и словно очнулась. Оглядела ночную рубашку Эмирин, слегка покраснела и прошептала:

— Ох, я вам помешала, наверное…

— Нет, я как раз собиралась идти за тобой. Ты же хочешь побывать в моём лесу?

— Да, конечно.

— Тогда раздевайся.

Девушка вздрогнула.

— Опять?!

Теперь стало понятно, чем они сегодня занимались с Кертом и почему у неё такой взъерошенный вид.

— Да, Шайна. Поверь мне, находиться одетой среди голых ничуть не менее неловко, чем голой среди одетых. Я дам тебе нормальную рубашку, не волнуйся, но платье будет ни к чему. Только обувь не снимай.

Шайна послушно