Ребенок не по контракту (вторая часть) - Ксения Богда

Сестра бросает на меня быстрый взгляд.

Мама пока молчит.

— Ты не подумай, мы от тебя ни за что не отказываемся. Просто я подумала, что Свете так будет полегче и она сможет, если что, отдыхать, пока с тобой дежурит профессионал. Я бы с удовольствием помогла.

— Какой тебе помогать? — голос мамы звучит уверенно и строго. — Тебе есть кого нянчить. А сиделка? Сидела — это хороший выход из нашей ситуации. Свет, надо Алю послушать.

— Ма...

— Никаких «ма», — взмахивает рукой, — если есть возможность, то нужно себя разгружать. А то вон синяки такие, что, кажется, не сойдут уже. Молодая девчонка, а рядом со мной себя заточила. Нет, надо что-то менять. Аля права!

Сестра выдыхает. Усаживается возле меня и Никитки. С неподдельной грустью смотрит на сына.

— Вот видишь, твоя мама и бабуля объединились против тети, — доверительно, шепчет ему, пока Никитка удивленно смотрит на Светку, — давай расти быстрее, чтобы силы были равны.

Подмигивает. Сын в ответ довольно визжит и дрыгает ножками. А я с трудом его удерживаю.

— ЭЙ, - смеюсь, — богатырь, полегче. Мама уже с трудом может тебя удержать.

— Все, решено, девчонки. Да и Света сможет спокойно работать, а не тратить время на беготню возле меня.

Сестра с укором смотрит на маму, но не возражает. С мамой в некоторых вопросах можно даже не пытаться спорить.

— Вот и здорово. А теперь угощайте меня чаем.

Встаю с Никиткой.

— Доча, положи мне его, я с ним хоть повожусь, — мама хлопает по дивану рядом с собой, — к стеночке, чтобы не скатился.

Выполняю просьбу мамы. Выходим со Светой из комнаты, сестра запрокидывает голову и вздыхает. Обнимаю ее за плечи, у самой комок в горле. Мама сильно сдала, но мне нравится, как она держится.

— Все будет хорошо, систер. Мы справимся.

Она угукает и стирает слезу, которая катится по щеке.

— Что врачи?

Светка усаживает меня в угол, а сама начинает шуршать по кухне. Готовит нам кофе, а маме обед.

— Ничего нового. Нужно продолжать. Процедуры, лекарства... Оно вроде и получше, Аль, но что-то как будто мешает. Я уже не знаю, что и думать. Может, обратиться к другим специалистам? В другом городе?

Смотрит на меня с растерянностью в глазах. А я сама не знаю, что ей ответить.

— Можно попробовать, но, опять же, как ты одна её куда-то повезешь, Свет?

Плечи сестры опускаются, и она качает головой. Меня убивает то, что все это происходит в нашей жизни. Ещё и с Никиткой неизвестно что.

Я с замиранием сердца жду результатов последних проб и анализов.

— Могу поспрашивать. Может, у кого-то из прошлых заказчиков есть связи в медицине.

Светка испуганно дергается

— Ну прям, Аль. Это ни к чему. Придумаем что-нибудь, — сжимает мое плечо.

— Туда пойдем? Там мама с Никиткой, кажется, нашли общий язык.

Провожу весь день в обществе мамы и сестры, и уже не ощущаю такого разрывающего одиночества. Все же хорошо, когда близкие и родные люди рядом.

— Я у вас останусь, ма.

Глаза мамы зажигаются от радости.

— Конечно, Алечка, обязательно оставайтесь. Свет, — смотрит на сестру с немым вопросом, — ты что скажешь?

Сестра хмыкает.

— Ма, ну ты такая интересная, когда я сестру выгоняла? Тем более я никак не могу на этого красавчика налюбоваться.

Сестра наклоняется к Никитке и чмокает его в ручку. Сын не теряется и хватает Светку за волосы. Она ойкает, а пальчики моего малыша уже запутываются в прядях.

— Ого, вот это сила, — смеется сестра, пытаясь освободиться.

Прихожу на помощь, распутываю все.

— Да, к нему опасно подходить с распущенными волосами.

Перед самым сном беру телефон и смотрю на несколько пропущенных от Багирова.

Прикрываю глаза, пытаюсь справиться с накатывающими эмоциями. Очень хочется отправить ему сообщение, где я пошлю его к черту, но меня тормозит благодарность за то, что он сделал для нас с Никитой.

И стоит мне прокрутить эту мысль в голове, как прилетает сообщение от самого Яна: «Спичка, может, поговорим?»

Да не о чем нам с тобой разговаривать, Ян. Я все понимаю и не виню в том, что тебе не хочется тащить отношения с матерью-одиночкой.

Хотя, может, мне его симпатия показалась изначально?

Но тогда непонятно, к чему был тот поцелуй, от которого губы горели.

Зажмуриваюсь. Лучше не вспоминать об этом, иначе я не смогу побороть желание поговорить.

22.

Сбивает с толку то, что я не могу поймать Алю уже три дня. Нет, она мне отчитывается по работе. Но при этом я не могу найти её ни дома, ни по телефону. И меня это выбешивает.

Да, я сам сказал, что мне не нужны отношения. Но, мать его, я переживаю за них.

Вдруг Никита опять в больницу попал или ещё что-то, а я не в курсе и никак не могу помочь.

Тру лицо так, что оно начинает гореть.

— Да уж, Ян, можешь ты вот так все испортить.

Иногда я сам себя не понимаю. Ну сказал я, что не хочу отношений. Так нужно забить и отпустить. Нет же, перед мысленным взором стоят глаза Али в момент, когда она зашла в кабинет и увидела меня с Викой.

Разочарование и... вспыхнувшее безразличие.

И вот сейчас, вместо того чтобы работать, я сижу и бешусь от неизвестности. От нехватки информации насчет Али.

Сдергиваю трубку с внутреннего телефона и дожидаюсь ответа на том конце.

— Стас, добрый день, можешь подойти?

— Добрый. Конечно, шеф, минут пять, и я у вас.

— Жду.

Бросаю телефон и пялюсь на экран рабочего компьютера. Тарабаню пальцами по столу, кручу в голове то, что мне удалось раскопать в базе той самой клиники.

Снова решаю рискнуть и порыться. Взламываю во второй раз вообще без проблем.

Вбиваю все данные, которые мне известны. Просматриваю сотрудников. Мало ли, вдруг я кого-то из них видел и узнаю.

Что-то мне подсказывает, что сообщения мне прилетают от человека, который связан или был связан с этой шарашкиной конторой. Иначе никак не назовешь место, откуда пропадают данные клиента.

Удивленно вскидываю брови, когда вижу, что директор у них поменялся и теперь там рулит какой-то мужик.

Младший персонал, средний персонал, специалисты... Но никого я не узнаю.