Попаданец - Григорий Грошев

— А если я откажусь?

— Ой, не надо, брат, не надо… — вздохнул торговец. — Наша земля. Тут большому человеку нельзя «нет» говорить, как грится.

— А что будет?

— Скажи, только честно… Ты врача обидел? — спросил мой наниматель.

— Ну, даже и не знаю…

— Зря ты, — вздохнул Азад. — Но ты не боись. Я буду рядом, брат. Не боись, если что — выкупим. Тут все скинутся. Главное…

И тут он замолчал.

— Что — главное?

— Чтобы выкупить можно было. Пойдём.

Азад сказал какой-то красивый афоризм, но дословно я его не запомнил. Но суть была такая: страху нужно смотреть в лицо. Ему было легко говорить, это ведь не за ним пришёл какой-то напыщенный азиат в смешном костюме.

Глава 23

Большой человек. Просто огромный

Мы двигались к большому человеку самым странным образом. В то время как я и Азад шли на своих двоих, посланника катил… Рикша. Да-да, самый настоящий. Представьте себе тележку на деревянных колёсах, навес. Вся эта конструкция была украшена яркими лентами и стекляшками.

В люльке восседал посланник большого человека. Лицо у него было до чёртиков самодовольным. Он даже не смотрел в нашу сторону. Сидел так, будто позирует художнику для вечности. Кто этот человек по национальности, интересно? Японец? Кореец? Откровенно говоря, я не разбираюсь. Но разрез глаз и желтоватый оттенок кожи ясно давал понять, что он не относится к титульному народу империи.

Азад сосредоточенно жевал свою травку. Вид у него был напряжённый. Всю дорогу он молчал, даже рта не раскрыл. Базар вымер. Вечером здесь было пустынно. Палатки свёрнуты, павильоны закрыты, многочисленные столы убраны. Только мусор на земле, но по утрам его тщательно убирали. Я посмотрел на рикшу. Он был тощим и поджарым, а при ходьбе заметно прихрамывал на левую ногу. Неудивительно: обувь у него была отвратительной.

— Болит нога? — спросил я.

Рикша кивнул и открыл рот, чтобы что-то мне ответить. Тут азиат в костюме взмахнул чем-то похожим на длинную ленту, и визгливо вскрикнул:

— Не болтать!

— У него нога болит, — возразил я. — Надо посмотреть. Обработать.

— Он мул! — злобно рявкнул человек в костюме. — Надо сдохнуть — сдохнет! И ты сдохнешь.

Я промолчал. Конечно, хотелось ему ответить грубо, но моё положение и так было непростым. Рикша с трудом, но докатил своего господина к тому же зданию, где днём я оперировал незадачливого торговца. Вот только скромная амбулатория находилась с другой стороны. Мы прошли мимо серьёзных горцев, похожих на Ахмеда. Они придирчиво посмотрел на меня и на Азада, но ничего не сказали.

Дальше — мраморная лестница. Она спускалась вниз. Мы прошли несколько пролётов и основательно погрузились вглубь. У входа в коридор стояло ещё трое горцев. На этот раз нас тщательно проверили, причём всех, даже любителя рикш. Тот сказал что-то на незнакомом языке, и самый крупный охранник молча кивнул.

— Босс ждёт, — произнёс азиат.

Дальше мы шли по длинному коридору, погружённому в тусклый свет. Ноги утопали в толстом ковре. Тут и там — предметы искусства: какие-то вазы, картины, чаши. Всех названий я не знал. Я ведь медик, а не искусствовед. Бесконечная дорога закончилась. Вместо двери — занавеска, азиат сдвинул её в сторону. Он пустил нас внутрь, а сам — развернулся и ушёл.

Мне в нос ударил запах благовоний. Играла лёгкая музыка. Мы вошли в просторный зал. Потолок был очень высоким, метров пять или даже больше. Весь пол был устлан коврами. В помещении было несколько колонн, отделанных мрамором. Должно быть, на них держался потолок.

На подушках возлежал огромный, просто гигантский мужик. Он был и высоким, и полным, и широким. Таких людей просто не бывает! Рядом на табуретке скромно сидел врач, тот самый, со смешной фамилией. Перед ними стояли подносы с едой, фруктами, чаши с вином. Я будто в сказку «Тысяча и одна ночь» попал.

— Здоровы будьте, господин Уруг-хай! — радостно произнёс Азад и начал рассыпаться в комплиментах на незнакомом мне языке.

Гигант некоторое время взирал на него молча, но потом — каменное лицо разгладилось. Появилось некое подобие улыбки. Своей ручищей он оторвал несколько виноградных ягод и швырнул моему нанимателю. Тот ловко поймал налету их все и принялся жевать. Улыбаться. Мне почему-то стало противно.

— Ну привет, — сказал он на безупречном русском языке, без акцента, — рад.

— А мы рады как! — воскликнул Азад. — Честь большая, как грится!

Гигант снова немного улыбнулся. Но потом помрачнел. Только сейчас я увидел, что в углу огромного зала было три девушки в юбках. На Дне студента я видел такие. Много-много монеток, для танца живота. Конкретно у этих были ещё и внушительные груди. Большой человек проследил мой взгляд и сделал жест рукой. Девушки испарились.

— Говори, — обратился гигант к доктору.

— Благодарю, — кивнул врач. — Сегодня днём этот молодой человек наглейшим, бесстыднейшим образом воспользовался моей добротой. Он провёл приём, использовал мои материалы и помещение. И не заплатил. А на мой скромный вопрос о деньгах — ушёл. Оскорбив меня при этом.

— Так? — спросил гигант, ткнув в меня пальцем.

— Не совсем, — покачал я головой.

— Как?

— Один из торговцев случайно воткнул себе нож в ляжку, — я показал на себе. — Пробил артерию. Это — вернейшая смерть, кровь фонтаном. Я наложил жгут, а потом — сделал ему операцию. Господин Вагина не говорил мне об оплате.

— Вагин! — заорал доктор. — Меня зовут Вагин!

Азад подавил смешок. Гигант посмотрел на меня с серьёзным лицом. Потом — на доктора. Снова на меня.

— Учился? — спросил большой человек.

— Да, — ответил я. — На врача. Ушёл с последнего курса.

Тут я подумал, что этот огромный дядька был тут главным. Самым главным. Эдаким червём рынка. Да и засел он глубоко под землёй. Мне почему-то стало смешно. А ещё — он был ну просто вылитый Джабба Хатт. Комизм ситуации было трудно перенести без хохота. Держался я из последних сил.

— Умер? — произнёс Джабба, глядя на врача.

— Нет, — пылко сказал Вагин. — О том и речь! Операция — сложнейшая. За такую надобно брать сотню рублей. И никак не меньше