Попаданец - Григорий Грошев

Хирург Александр Михайлович чертыхался, извлекая из ягодичной мышцы несчастного этот посторонний предмет. Лечение отняло несколько недель, был риск сепсиса. К чему я всё это рассказываю? Да так, на нерусском рынке стал свидетелем… Несчастного случая. Через несколько дней моей работы тачкарём Азад меня уже не сопровождал.

Я и так прекрасно запомнил, куда и сколько грузить товаров. Письменный учёт здесь никто не вёл, всё на доверии. А что бывает с теми, кто его нарушил, мне уже довелось узреть лично. Идти вперёд, аки мулу, было скучно, и я глазел по сторонам. И вот, возле одной из палаток, где продавали колбасы, я увидел страшную картину.

Мужчина кавказской внешности сидел на каком-то табурете и кушал свой товар. Как по мне, это хорошая реклама продукта. Вот только резал сыровяленую (или сырокопчёную?) колбасу он прямо на собственной ляжке. В моменте длинный нож соскочил — и самым нелепым образом воткнулся в бедро. Глубоко вошёл, как у нас говорят — к дождю. Я инстинктивно бросился к пострадавшему, но тут он совершил вторую ошибку. Резко извлёк клинок из раны.

— Уааа! — прокричал он, как ребёнок.

— Ааа! — ответил я, уворачиваясь от фонтанчика.

Торговец начал метаться на месте, тем самым повышая уровень кровяного давления. Красная жидкость хлынула из бедренной артерии. Фонтан был средним по интенсивности, а значит, повреждение было не столь уж сильным. Но если подвигаться в таком состоянии…

— Стой! — заорал я. — Сядь!

— Уаа! — кричал он с акцентом. — Умыраю!

— Ложись! — ответил, а сам пытался зажать рану рукой.

— Так стой, сяд или ляж? — спросил пострадавший обиженным голосом.

Почему-то стало смешно, я чуть не заржал. Нервы. С огромным трудом мне удалось уложить пострадавшего. Начал вытаскивать у кавказца ремень и наткнулся на яростное сопротивление.

— Што тварыш? — спросил он. — Я нэ такой!

— Жгут наложить! — ответил я, теряя терпение.

Он кивнул, хотя едва ли понимал, о чём речь. Ремень я застегнул как можно ближе к паху. Едва бедренная артерия была зажата, кровь почти перестала течь. Я наложил повязку из подручных материалов, разорвав какие-то полотенца. Оценил диаметр лужицы. Сантиметров пятьдесят, а значит, крови он потерял до литра. Вовремя я успел! А что дальше? Где тут скорая помощь? Где больницы?

— Где врач? — спросил я пациента.

Вокруг нас уже собралась толпа сочувствующих. Будто в Вавилоне, люди говорили на самых разных языках. Что-то бурно обсуждали, задавали вопросы больному. Один представитель толпы даже хотел снять жгут и заглянуть под повязку. Получил от меня по рукам.

— Позатыкали едальники! — рявкнул я. Толпа послушно смолкла. — Где тут врач? Где больница? Рана серьёзная.

— Туда, брат, — махнул рукой один.

— Ага, — прошептал больной. — Туда.

Удивительно, но никто не пришёл на помощь. Словно это моя забота — спасать пациента, который резал на собственном бедре колбасу. Я быстро снял со своей тачки коробки с томатами (сегодня в меню тачкаря были именно они). Помог усесться больному и побежал вперёд. Тряпки на бедре горца стали бордовыми от крови.

Увы, ни одна артерия сама по себе не заживёт. Хуже того, в рану может попасть воздух. Длительное наложение жгута опасно так же, как и его полное отсутствие. Нужна довольно сложная операция, чаще всего — переливание крови. Восстановить сосуды может только специалист с высокой квалификацией. Сосудистый хирург.

— Доктор где? — спросил я пациента.

Тот лишь неопределённо махнул рукой. Я бежал и бежал. Обеденное время, поэтому людей на рынке было не так много. Базар же был огромен. У меня не оказалось возможности прогуляться по его бескрайним просторам и оценить ассортимент. Но сейчас, во время этой безумной гонки, мне в глаза бросилось несколько капитальных зданий в глубине.

Одно из них оказалось многоэтажным. Видимо, туда и показывал своей дрожащей рукой пострадавший. Он хотел встать и двигаться самостоятельно, и только нецензурная лексика удержала его на тележке. Вот уж, русский матерный, интернациональный язык! Все его понимали.

— Как тебя зовут? — спросил я, задыхаясь от напряжения.

— Мыгел, — ответил он. — А ты?

— Семён…

И никто, никто не помогал. Хотя было очевидно, что я задыхаюсь от усталости. Наконец, мы приблизились к зданию. На нулевом этаже гордо реяли буквы — Амбулатория. Во дела! Тут и поликлиника есть? По пандусу я вкатил тележку внутрь. Ни приёмного покоя, ни дежурных, ни администратора. Никого.

Мигель продолжал корчиться на тележке. Он качал пострадавшую ногу. Если не считать его стонов, то внутри — тишина. По чистоте амбулатория заметно уступала стойлу, месту для отдыха грузчиков. Неужели она тут для вида?

— Помогите! — крикнул я.

— Памагы! — заорал Мигель.

Тишина в ответ. Я уже хотел самостоятельно пробежаться по кабинетам и найти какие-то инструменты и материалы для помощи. От наложения жгута прошло уже добрых двадцать минут. Время я не посмотрел, потому как и часы у меня отсутствовали. А долгое перекрытие кровеносных сосудов ведёт к омертвению тканей.

— Вот и не надо так орать, — раздался спокойный голос позади. — У меня обед. Приходите к трём часам.

Я обернулся и осмотрел мужчину. Он выглядел, как славянин. Седобородый старик, но в пиджаке и халате. И это несмотря на погоду! Халат был относительно чистым. Внимание привлекал огромный, просто безразмерный нос врача. И его спокойствие. Большие часы на стене показывали половину второго.

— Повреждение бедренной артерии, — объяснил я. — Срочно нужна помощь!

— И с чего это ты так решил? — надменно спросил врач. — Подумаешь, ножку порезал наш нерусь. Заживёт, как на собаке!

— Да что вы такое говорите? — возмутился я. — Человек в беде! Нужна скорая.

— Никто сюда не поедет, — покачал головой доктор. — Ну или приедут и будут его возить по Москве, пока кровью не истечёт. Страхового полиса наш герой не имеет, так?

Слушая нас, Мигель заметно помрачнел. Потом он вдруг начал рыдать. Кожные покровы побледнели — и от потери крови, и от шока. К тому же, он стал чувствовать боль.

— Памаги, атец! — взвыл он.

— Веди его сюда, — зевнул доктор.

Амбулатория была небольшой — я насчитал всего пять дверей. Одна из них вела в некое подобие процедурного кабинета. Стол, старинная электрическая лампа, шкафы с инструментами. Небольшой холодильник.

— Кровь есть? — спросил я.