Клеймо мажора - Любовь Попова

— Слушай, он успокоится, переключится на другую… Просто надо ее найти.

— Ты… Ты могла все изменить. Это дело стало бы прецедентным!

— Ася, — ком к горлу поднимается, во рту горечь и неожиданные слезы, потому что во взгляде Аси разочарование, словно отказ от заявления задевает лично ее. – Ты мечтательница… Но наши законы работают на богатых и умных. А я сглупила, когда сразу не пошла на освидетельствование.

— Так почему ты не пошла!

— Потому что не было насилия! Я даже умудрилась кончить… А до этого делала с ним селфи, сама согласилась подняться с ним в квартиру… Это дебильное, классическое, сама виновата! И сейчас остается сжать зубы и потерпеть…

Ася смотрит на меня почти минуту, а потом просто уходит, не сказав ни слова, облив меня разочарованием словно кислотой, выжигая грудь изнутри.

Я смотрю на брошенные листы, собираю их и сминаю, как свою гордость, отдаваясь полностью во власть имущего, но зная, что буду ждать нужного момента, чтобы восстать.

Иду из института на улицу, долго гуляю, не отвечая на пропущенные Данте, которых набралось уже штук десять. Зря я все рассказала Асе. Раньше мне хоть было с кем пообщаться, а теперь…

Визг тормозов отвлекает внимание, вскрикиваю, когда передо мной буквально из неоткуда вырастает черная машина. Хочу обойти, но слышу голос Данте и почти сразу вижу его недовольное лицо.

— Садись, — торможу, все еще находясь в своих мыслях. – Люба, садись! Какого хрена я должен тебя по городу искать?

— Я тебя не просила! Или мне даже погулять нельзя?

— Нельзя! Если я не разрешу! — я разворачиваюсь от него и просто бегу. Но ему хватает несколько широких прыжков, чтобы настигнуть меня и развернуть к себе лицом. – Ты, блять, еще не поняла?! Не поняла?! Твоя жизнь в моих руках! Захочу, прямо здесь начнешь мне сосать и ты ничего не можешь с этим сделать! Поэтому включи мозги и делай, как я говорю, чтобы не оказаться в местах не столь отдаленных…

— Почему я…

— Что?

— Почему я?! Ты мог выбрать в тот день любую, а выбрал меня…

Он открывает рот, чтобы что – то сказать, но лишь усмехается.

— Ты единственная кроме пришибленной, кто ни с кем не встречался на курсе. Вообще ни с кем. И у многих сложилось мнение, что ты чуть ли не святая.

— Захотел скинуть с пьедестала?

— Ты сама с него шагнула в мой мрак… Так что, добро пожаловать. И хорош ныть, я еще даже плетку не достал…

— А планируешь?

— Не увлекаюсь таким, но твою задницу хочется отходить ремнем…. – тащит меня в машину, сам застегивает и садится. Заводит машину и съезжает с тротуара. Едем мы не в сторону вуза..

— Куда мы?

— В магазин, конечно… Нам же нужно быть на вашей деревенской свадьбе самыми красивыми.

— Она не деревенская.

— Тогда тем более.

— Зачем тебе втираться в доверие к моим родителям. Что тебе это дает.

— Первый раз особо не думал, просто взял телефон, когда ты его забыла в моей комнате. А потом подумал, что это не плохой способ контроля, если ты захочешь соскочить.

— Судя по всему твои предки не переживут, если их дочка сядет.

Ублюдок…

— Интересно, а как твои предки переживут твою смерть? Судя по всему, твоих родителей ты вообще мало интересуешь… Может в этом твоя проблема? Нелюбимый ребенок? Но всегда контролируемый?

Данте сжимает челюсти, пальцами оплетку руля и вжимает педаль в пол.

— Знаешь, мне тоже стало интересно, будут ли они по мне скучать. Давай проверим.

— В смысле?! — испуганно кричу, когда машина разгоняется до скорости больше ста… По городу! — Данте! Остановись! Ты кого – нибудь убьешь! Ты нас убьешь! ДАНТЕ!

Он не слышит, он словно не в себе, продолжая гнать все быстрее, минуя светофоры и машины, которые еле успевают затормозить… Страх смерти разгоняет кровь, впуская в него лошадиную дозу адреналина… Я больше не думаю, лишь действую на инстинктах. Резко обнимаю Данте и жадно шепчу в ухо…

— Остановись, я не хочу умирать, я хочу быть с тобой… Не убивай меня…. Не убивай себя… Живи.

Машина тормозит с бьющим по перепонкам визгом. Мы тормозим на светофоре, оставляя позади машины черный дым от горящих шин.

Мы так и сидим, прижавшись друг к другу, мои губы на его ухе, его руки на руле. Сердце все еще скачет в груди, его отдается вибрацией всего тела.

Он словно застывает каменным изваянием, не двигается, почти не дышит, продолжая оставаться в одной позе, пока мои руки обнимают его шею.

Глава 24.

— Я разве разрешал меня трогать?

Глотаю «ой» вместе с «ублюдок» и просто убираю руки. Сажусь ровно, но меня еще колотит после этой показательной порки.

— Ты мог кого – то убить.

— Не убил, — спокойно говорит он, спокойно заводит машину и снова выезжает на дорогу. И все это с таким лицом, как будто ничего не произошло.

— Тебя били в детстве?

— Ты решила стать психологом? Или что?

— Нет, просто хочется понять, что тобою движет. Не может же человек из полной счастливой семьи внезапно стать ублюдком, который шантажирует, рискует чужими жизнями… Насилует. Я просто понять не могу, как могла в тебе так ошибиться. Ты мне казался совершенно… другим.

— Вампиром? — поворачивается он ко мне и скалится в издевательской улыбке.

— Человеком…

— Не можешь простить себе, что влюбилась в морального урода, когда рядом был вполне сносный парень типа Макса? – тормозит Данте возле крупного магазина, через приложение оплачивает парковку. Я в такой никогда не смогла бы позволить себе пойти.

— Откуда у тебя деньги?

— Деньги найти не проблема, места знать надо…

— Занял? Украл?

— Господи, Люб, что ты из меня прям монстра делаешь. Выиграл… Пошли давай, хочу чтобы у тебя в той деревне было самое охуенное платье.

– Данте! Мы не о том говорили.

— Ты можешь говорить, о чем хочешь, пытаться понять мою таинственную душу, чтобы легче было сосать, мне насрать. Выходи…

— Так помоги мне, понять… — он играет в джентльмена до конца, держит мне двери, подает руку. Я ступаю на асфальт и оказываюсь близко к нему. Глаза в глаза. Делаю короткий вздох перед