Клеймо мажора - Любовь Попова

Сосу Данте.

Облизываю его член, снова и снова, пока по моему подбородку прямо в футболку стекает слюна. Много слюны.

И я бы продолжила умирать от стыда, но в его глазах нет превосходства или презрения, лишь удушающая жадность, голод, похоть.

Эмоции от его желания вибрируют, а тишина, нарушаемая лишь звуками нашего дыхания, только усыпляет остатки скромности, особенно когда он резко хватает мои волосы, другой рукой свой член и толкает его меж мокрых донельзя губ.

Водит во рту головкой. От щеки к щеке, по губам, трогает небо. Крепко держит себя в кулаке, пока не позволяет себе расслабиться, отпуская член и только нажимая на мою голову.

— Соси… Давай Люб… Постарайся.

Постарайся.

Я вбираю в рот член, хочу закрыть глаза, хоть на миг забыться о том, что делаю, но Данте дергает за волосы, словно кукловод за ниточки.

— На меня смотри… — требует, снова нажимая на голову.

Я втягиваю щеки, а Данте шипит сквозь сжатые зубы. Нет больше никакой тишины, есть хлюпанья и сдавленные стоны.

Снова и снова все это заставляет дрожать мое тело, испытывать запрещенные эмоции, откровенно возбуждаться, совершенно бесконтрольно.

Между ног влажно, трусы прилипли к половым губам, создавая дискомфорт и неподвластный мне голод.

Руки сжимаю в кулаки, чтобы не запихнуть себе их в трусы и самой себя не потрогать, так там все внутри тянет.

Это просто реакции. Точно не связано с тем, каким невероятно привлекательным выглядит Данте с его тугим прессом и выпирающим кадыком, в момент, когда он запрокидывает голову. Он продолжает держать мои волосы в кулаке, просто трахая мой рот, двигая бедрами все быстрее и быстрее, пока член во рту не становится стальным.

Пара секунд в гортань заряжает упругая струя, заполняя все терпкой, горячей жидкостью странно сладко — соленого вкуса.

Данте смотрит на меня, а потом отпускает, гладит по голове, как послушную собачку.

Это выбивает пробки.

Я отворачиваюсь, и слезы потоком текут по щекам.

Хочу встать, но подонок утягивает меня обратно.

— Ну что ты, все было неплохо.

— Да пошел ты. Отпусти. Отпусти!

— А как же обнимашки там, поговорить. Разве не этим любят заниматься девчонки после секса.

— Я не хочу ничего от тебя, я хочу уйти… Отпусти меня, пожалуйста.

— Отпущу, конечно, только момент, — он резко наваливается на меня, затягивая в омут свих глаз. Я часто дышу и просто жду, когда он закончит очередную игру и просто даст мне поспать. Но ему мало моих унижений, он хочет доказать, что мне это понравилось.

Сует руку мне в трусы. И когда скользит по отвратительно мокрым складкам, собирает влагу и демонстрирует мне в его глазах хорошо читаемое превосходство.

Я жду усмешки, презрения, пошлой шутки, но точно не того, что он втянет пальцы себе в рот, полностью облизывая.

Я открываю рот от шока и в этот момент, Данте прижимается к моим губам. Жадно втягивая мой язык, позволяет почувствовать свой собственный вкус, смешанный со своим.

Это настолько пошло и грязно, но тело неожиданно откликается, а кожа покрывается мурашками, пока он продолжает мучить мои губы, скользит по зубам языком, трогает тело, как ему заблагорассудится.

— Скажи, что хочешь кончить… Люба, — отпускает он мои губы, и я смотрю, как между нашими языками тянется ниточки слюны, пока не рвется, позволяя выйти из этого транса.

— Нет. Ты обещал отпустить.

Желваки на его щеках дергаются, как и его брови в попытке показать равнодушие.

— Вали, заебала ныть.

Я тут же сваливаюсь на пол, подтягиваю к себе тапки и тороплюсь покинуть логово демона, что все дальше и дальше уводит меня от реальности. В мир, где подобные унижения могут возбуждать.

Все-таки надо найти ту девушку. Если они друг другу понравились, может он переключится на нее и оставит, наконец, меня в покое. Или его отец…

Не успеваю дойти до своей комнаты, как возвращаюсь к Данте, дергаю дверь на себя…

— Данте!

У него от испуга падает телефон и мельком замечаю свою фотку из соц сети. Ну, или мне просто показалось. Зачем ему смотреть на мои фотки, когда я всегда на расстоянии протянутой руки.

— Чего приперлась? Ты же спать хотела?

— Я позвоню твоему отцу, скажу, что ты исправился, и изнасилования не было. Он вернет тебе твои деньги, машину, квартиру… И мы все забудем…

Он резко поддаётся вперед, смотря на меня с ядовитой усмешкой.

— Неплохая мысль, но нет…

— Почему!?

— Потому что меня достал контроль отца, хочу сам все контролировать. И мне очень, очень нравится контролировать тебя. Раз уж ты вернулась…

— Нет! — тут же сбегаю, хлопая дверью, опрометью несусь в свою комнату, словно за мной гонится стая злобных собак. Закрываю дверь за ключ и прячусь под одеяло, словно оно может меня спасти.

Глава 21.

Будильник звенит, но вставать не хочется. Все тело ломит, словно я внезапно решила заняться спортом, кожа горит в тех местах, каких Данте вчера касался. Но самое ужасное это привкус во рту… Именно его наличие буквально выдергивает меня из кровати, заставляя взять все необходимое и пойти в душ.

Из комнаты я выглядываю, словно меня преследуют. Перебежками добираюсь до ванной комнаты, чувствуя, как отдаются удары сердца где — то в виске. Словно загнанный зверек, я успокаиваюсь, только когда дверь оказывается плотно закрыта, отрезая меня от мира.

Я отхожу от нее, раздеваюсь догола и настраиваю воду.

До чего я докатилась. Уже душ не успеваю принять, выгляжу, словно живу в подворотне, чувствую себя примерно так же.

Намыливаю голову, сама, нормально, а не как этот…. Потом смываю пену, наношу маску, чувствуя, как приятный лимонный аромат меня немного успокаивает, позволяет вспомнить, что я еще способна на что – то, кроме удовлетворения мерзких желаний Данте. Просто нужно придумать, как отвести его интерес от своей персоны. Чем скорее он переключится на кого – то другого, тем быстрее я снова вернусь в свою жизнь, которая стала невыносимой в день злосчастного свидания.

А если не получится? А если я навсегда останусь его рабыней? Так может лучше пойти в тюрьму?

Не могу… Как подумаю про это, берет лютый страх.

Приняв душ и расчесав чистые волосы, я иду к себе в комнату уже спокойнее, но все равно тороплюсь закрыть двери очень аккуратно.

Ася уже на ногах, смотрит на мои маневры удивленно.

— Ты чего?