Клеймо мажора - Любовь Попова

— Ага, — набираю репчатого лука. И самой бы хотелось драников поесть, но принципиально не буду. Пусть подавится. Может удастся спать уйти.

— Слушай, тебе, конечно, вообще повезло. Никто не думала, что Данте вообще будет с кем – то встречаться. Обычно одно свидание, а потом делает вид, что незнакомы.

— Был опыт? — поворачиваю голову, на что Римма хихикает.

— Не у меня, у подруги. На меня он внимание так и не обратил. – вздыхает она мечтательно, а я сжимаю челюсти. Неужели и я была такой дурой? Так же стреляла глазами, мечтала, привлекала внимание? — Как же тебе повезло…

— У тебя парень очень милый.

— Да, да, конечно, но согласись, до Распутина не дотягивает. Я от многих слышала, что он настоящий жеребец. А ты как… Ну…

— Тебе нужны грязные подробности нашего интима?

— Ну… Типа того. Подруга говорила, что член у него как у коня.

— Ну это преувеличение конечно.

— Да? – дует она губы — А то, что может час без передышки?

— Сто двадцать секунд, — именно столько нужно мне, чтобы довести его руками до оргазма. – Не успеваю даже разогреться.

— Ну блин, то есть просто красивая обложка?

— Прости, — пожимаю плечами. – Пойду еще яиц куплю. Еще увидимся.

Это конечно мелкая месть, чисто женская, но на душе стало гораздо лучше, особенно когда взгляд Риммы полный восхищения сменяется на жалость.

— Что это с ней?

— Не знаю даже. Может думает, что это ты у меня в рабстве?

— Ну какой рабство, Любушка, отношения, самые яркие в твоей жизни, — забирает он все – таки пакет с продуктами, обнимает рукой шею… — Незабываемые, могу тебе это обещать. О, кстати, смотрят. Поцелуй меня.

— Да иди ты. Ты курил только что.

— Целуй сказал, пока минет прямо тут не заставил делать. Ты же помнишь, я о приличиях ничего не знаю.

Поднимаю глаза, стараясь вложить в свой взгляд всю клокочущую внутри меня ненависть. Перевожу взгляд на губы, невольно отмечая, какая несправедливость, что они полнее чем у меня. И вообще, такой гнилой человек, не должен быть таким красивым,

Я поднимаюсь на цыпочки, прижимаюсь коротко к его губам, стараясь побыстрее справится с этой глупой обязанностью, но Данте не отпускает. Бросает пакет, хватает ладонью затылок, удерживая в кулаке высокий хвост. Не дает даже дернуться, продолжая дышать мне в рот. Мне абсолютно не нравится запах сигарет, но смешанный с его дыханием он превращается в яд, отравляющий кровь. Невольно прикрываю глаза, ощущая сильный натиск. Столкновение зубов. Касание горячего языка и яд его слюны. Хочется вырваться, но поцелуй продолжается. Он тянет мой затылок дальше, углубляя поцелуй, кажется вот — вот достанет до горла. Но вместо грубости появляется гнетущая меня нежность, потому что меня не тошнит, не хочется его оттолкнуть, наоборот, хочется, чтобы этот момент нормальности растянулся на подольше.

Судорожно пытаюсь оставаться в сознании, вспомнить, кто меня целует и что он за человек, но вместо этого совершенно иррационально стону ему в рот, накрывая руками шею, пока уличные лампы на аллее крутятся в дикой пляске. И нет больше сопротивления, есть лишь это касание губ, языком и тел, словно погружение в горячую расслабляющую ванную.

Глава 18.

— Думаю, сосать ты будешь с таким же удовольствием, с каким вылизываешь мой язык.

Он словно раздел меня перед всеми, показал все недостатки и еще посмеялся над этим. Стало стыдно только от того, что этот поцелуй мог, хоть на миг, мне понравится.

— Ты же вроде драников хотел. Скоро кухню закроют.

Разворачиваюсь и просто иду. Нужна ему домашняя еда, пусть сам несет.

Он догоняет меня в два счета, идет, что — то под нос себе напевает, а я все прокручиваю в своей голове поцелуй. Сколько раз за год я мечтала, чтобы он меня поцеловал. Именно вот так, чтобы коленки подгибались, а по телу мурашки. А что теперь, мечта сбылась, а мне так плохо. Так мутит, словно я съела что – то не то. И тошно от самой себя, что вообще могло ответить на поцелуй. Надо было укусить ему язык, расцарапать его красивое лицо. Вместо этого я стояла, вжавшись в его тело и отвечала, отвечала, отвечала.

А если это не единственное, что мне понравится. Я уже не особо морщусь, когда дрочу ему в душе, последний раз даже рассматривала член, выпуклые вены форму, цвет головки, а потом зачем – то сравнивала с теми, что можно найти в сети. И про себя, глубоко в душе признавалась, что член Данте, пожалуй, интереснее других…

И тот факт, что мою голову вообще такие мысли посещают, дико пугает. Словно красота этого подонка и его член - единственное, что нужно женщинам, и не важно, какой он гнилой изнутри.

Мы доходим до общежития, где на кухне Ася варит гречку и сосиски.

— О, привет, думала опять не успею повидаться, — улыбается Ася, но стоит ей увидеть Данте, как улыбка тает. Ей не нравится мой, так называемый, парень и она этого не скрывает.

— Пойду переоденусь, ты пока готовь. И чтобы хрустели.

— Угу, — разворачиваю пакеты, достаю продукты.

— Люб, я не узнаю тебя.

— Ась не лезь не в свое дело. Я счастлива.

— Это шутка такая? Ты из-за обслуживания этого принца забыла про учёбу, обязанности, меня. Когда мы с тобой нормально разговаривали.

— Мне просто нужно перестроиться, — принять новую реальность или дождаться, когда Данте наскучит, но как может наскучить абсолютно послушная рабыня? Зачем ему кто – то еще. – Потом мы обязательно поболтаем, ладно?

— Ладно, — пожимает подруга плечами, выуживает лук и чистит его. – Что? Тоже хочу драников. Иди, переоденься.

— Не хочу, лучше приготовить и сразу спать, — тогда есть шанс избежать экзекуции в душевой. Потому что сегодня он может пойти дальше.

Ты, когда голову последний раз мыла?

— Что?

— Что? Ты давно в зеркало смотрелась?

— Слушай, Ась, оставь меня в покое, ладно? Мне надо драники приготовить. Не хочешь помогать, иди в комнату.

Она еще минуты две сверлит меня взглядом, а потом сдается и просто, молча, помогает. В чем Асе нет равных, так это в умении помолчать. В умении поддержать тишину.