Клеймо мажора - Любовь Попова

— Доброта? Ты знаешь значение этого слова?

Данте чешет зубы языком, кивает.

— Вали давай. Не опаздывай на пары и записывай все лекции разборчиво.

— Зачем?

— Потому что тебе нужно будет отдавать их мне, а себе записывать новые.

— Может еще и экзамены за тебя сдавать.

— Если я скажу, то и экзамены за меня сдашь. Все, пошла, нужно смыть с себя твой запах.

Глава 17.

— Смотрю, домой ты не торопишься, — надо мной нависает тень Максима. Поднимаю голову. Хочется наорать, чтобы ушел и не смотрела на меня так, но я же понимаю, что он — то как раз ни в чем не виноват. Только я. Поэтому и сижу, переписывая конспекты за Данте. Тем более, что это единственная возможность его не видеть.

— Да, навалилось дел.

— Помочь?

— Не надо. Помог уже… — смеюсь я, правда даже мне кажется, что фальшиво.

— Знаешь, — он садится напротив, смотрит прямо. – Я всегда думал, что отношения делают людей счастливыми, но вот смотрю на тебя и понимаю, что ошибался.

— Максим, тебе что нужно? Ты хочешь позлорадствовать, что я не слишком довольна Данте, как ты и предполагал? Или может пытаешься снять с себя ответственность за собственную трусость?

— Сейчас не понял.

— Не оскорбляй свой интеллект.

Максим поджимает губы, сверлит меня взглядом.

— Знаешь, наверное, да. Ведь я не был столь смелым, чтобы сказать о том, что ты мне нравишься. Словно были какие – то гарантии, что ты начнешь встречаться со мной. Но знаешь, что, уж лучше видеть вас вместе, чем потом переживать о том, чем вы занимаетесь в запертом кабинете…

— Думаешь я бы тебе изменяла? Ты за кого меня принимаешь?

— За пустышку, конечно… — пожимает плечами он и вдруг падает со стула. Я испуганно ахаю, поднимаю глаза и вижу Данте.

— Оскорблять мою девушку могу только я, понял?

— Понял, — поднимается Максим, чуть ли не плача.

— Что, маме пойдешь пожалуешься? Или папе?

— Да пошел ты, — опускает Максим взгляд, подбирает свою сумку и уходит, а мне остается смотреть ему в спину. Не могу понять, что чувствую. Вроде Данте и защитил меня, но при этом обидел того, кто слабее. В его духе.

— Если ты ждешь благодарности…

— Я ничего не жду, ты и так сделаешь все что скажу. Погнали, жрать охота.

— Я еще не закончила. Мне еще тебе доклад доделывать.

— Доделаешь потом, я хочу драников.

— А я тут причем? — склоняюсь к конспектам, беру ручку. Может уйдет?

— А ты мне их приготовишь. Ты слышала?! — выдергивает он из-под носа тетрадь и кидает ее на стол.

— Да слышу, слышу. Но у нас нет продуктов, — собираю все в сумку, под его пытливым взглядом. – Последние вечера выдались не слишком свободными.

После странного поведения в душевой могло показаться, что Данте взял меня в сексуальное рабство, да и его намеки постоянно говорили про это, но мне повезло. Все, чем я пока занимаюсь, это заменяю уборщицу и повара. В первый вечер я драила его комнату, в которой он живет еще с одним озабоченным придурком. Потом там же переклеивала обои и мыла окна. На третий вечер стирала его одежду в ближайшей прачечной, там же отглаживала под неустанным контролем. А теперь что? Ему надоел фастфуд? Сама я последние дни почти не ем, просто в рот не лезет после его душевых комплиментов. При всей моей загруженности, он требует совместного принятия водных процедур. Ежедневных. Да, да, со всеми вытекающими из его члена последствиями. При этом каждый раз он предлагает мне кончить, но каждый раз я сбегаю, успев едва помыть голову.

Я стала плохо спать. Изучаю дела, связанные с наркотиками, ищу возможность выйти из-под его рабства. Думала даже связаться с его отцом, но после обвинений это кажется полной глупостью.

Теперь работа старостой и в профкоме кажется мне отягощающими обязательствами. Я уже подумываю отказаться, но семестр придется довести до конца.

— Чтобы пожарить драники нужны продукты. А так как я уже неделю не выходила на подработку, денег у меня нет.

— А где ты подрабатывала?

— Репетитором по русскому и литературе, — мы идем от библиотеки к выходу из института. Данте несет мою сумку, держит меня за руку и с виду реально кажется, что мы влюбленная пара. Но стоит нам выйти, как он отпускает мою руку и пихает сумку обратно.

— Поехали значит в продуктовый.

— А у тебя откуда деньги? Снова кому — то подбросил наркотики?

— Есть более законные методы наживы.

— Страшно представить.

— Можно как вариант продать твою анальную девственность.

Я испуганно на него смотрю. В какой – то момент легко поверить, что он говорит правду, что он и правда отдаст меня кому – то, а выбора не будет.

— Да ладно не переживай, эта дырка мне самому пригодится, не все же тебе дрочить. Ты побрила пизду?

— Ты можешь спрашивать об этом не так громко!

— А ты стесняешься, что ли?

— Ну знаешь, есть приличия, про которые тебе, очевидно, ничего не известно.

— Приличия для неуверенных в себе.

— Это говорит мне человек, который вместо того, чтобы добиться секса с девушкой, ее насилует…

— Это говорит мне девушка, которая вместо того, чтобы обратить внимание на симпатию нормального парня, пошла на свидание с подонком.

Я даже торможу немного перед самым продуктовым, когда слышу его слова. То есть получается он меня наказывает, потому что я пошла с ним на свидание? Серьезно?

— Эм… Самокритично конечно. Но думаю нашего так называемого «свидания» было достаточно, чтобы показать мне, какая я была дура.

— Ну это же ты начала меня преследовать.

— Неправда! Ты караулил меня в туалете!

— А ты позвонила моему отцу. А потом хотела подставить и отправить в ссылку.

— Хочешь доказать мне, что ты благородный мститель?

— Я ничего доказывать не собираюсь. Где картошка?

— Вон там. Пакет только взять надо.

Возле овощей я встречаю подружку Петрова.

— О, Люб, привет, — сам друг Данте коротко машет, пока тот набирает себе пива. И почему – то количество меня пугает. Кто знает, что он может учудить пьяным. –