Клеймо мажора - Любовь Попова

— Я тебя не просила, — поднимаюсь, сажусь на кровати. Мне на колени прилетает салфетки, и я, отвернувшись, быстро вытираю себя. Тело еще ноет после испытаний, что устроил мне Данте. Теперь он спокойно вскрывает пакеты, совершенно не стесняясь своей наготы и опавшего члена. Его голая задница привлекает внимание. Почему – то впервые замечаю, что она бледнее, чем все тело.

— Ты где – то летом загорал?

— Ага, в Германию мотались, ну и там все побережье Северного моря объездили, потом Атлантического океана.

— Купались? Море ж холодное?

— Ну, больше на яхте, а ближе к Африке теплее гораздо.

— А кто в Германии?

— Биологическая мать брата. Родственники.

— Как так вышло?

— Раком. Одевайся давай и садись жрать, вопросов много задаешь… Влюбилась что ли? — усмехается он с полным ртом, а мне и есть больше не хочется. Встаю, собираю брошенные вещи.

— Разве в такое хамло можно влюбиться.

Поджимаю губы, натягиваю трусы, отвернувшись. Обида забивается в грудь. Ничего нового. Он такой же, как и был. А мне почему – то после произошедшего подумалось… Что могло подуматься? Что раз он сделал кунилингус, то значит весь такой замечательный? Что раз ответил на вопрос, то резко изменился. Это все тот же подонок, который меня шантажирует, а я как типичная идиотка вдруг поверила, что между нами возможны нормальные отношения. С чего бы? Потому что так мне проще воспринимать плоскость, в которой теперь проходит моя реальность?

— Ну и чего ты губехи надула? Куда собралась, поешь.

— Не хочу. Сам говорил, что мне худеть надо, — натягиваю кофту, встаю с кровати, но Данте дергается в мою сторону, буквально подтаскивает к столу.

— Не еби мне мозг, сядь и жри.

— Ты сам меня торопил.

— Да потому что скоро сосед придет! Или ты хотела, чтобы он твой голый зад увидел?

То есть, это типа, он так беспокоился?

— А сказать нормально ты не мог?

— Я сказал. Кто ж виноват, что ты не поняла.

— Зашибись, — беру палочки, подцепляю ролл, макаю в соевый соус и опускаю в рот. И все это под внимательным взглядом Данте, что уже натянул трусы и сел напротив.

— Ты была заграницей?

— Нет, — качаю головой. – Пятнадцать соток моя заграница. Все лето раком на грядках.

— А чего они рабочих не наймут. Это же проще.

— Данте, ты как ребенок. Это твои родители могут позволить себе рабочих и отдыхать на побережье океана, а мои только новую тяпку и застолье под яблоней.

— Ясно. Эти острые.

— Это отлично. А где сок?

Пока я сжигаю свой язык острым роллом, Данте наливает мне сок, внимательно смотря как я подцепляю васаби, укладывая на язык.

— О, хочешь теперь тебе отсосу. Будет минет с перчинкой.

Данте усмехается, смотря на меня с прищуром.

— А давай, я только за эксперименты. А потом я тебя трахну. Представь только, как у тебя дырка будет гореть…

— Очень смешно…

— Оо, думаю, врачам скорой будет очень весело.

Мы смотрим друг на друга. Я представляю картинку, как нас завозят с горящими гениталиями под оглушительный хохот врачей, и прыскаю со смеху…

Это пугает. Пугает, что Данте способен смеяться как нормальный человек, пугает, что у меня от его смеха мурашки щекочут спину, пугает, что оказывается мы, можем сидеть вот так, соприкасаясь обнаженными коленками и разговаривать. Потому что от него всегда ждешь подвоха. С ним как по тонкому стеклу, а вдруг треснет, и я сорвусь в очередной полет позора и стыда.

Глава 26.

Ася так со мной и не заговорила. Ушла гулять со своим Андреем, вздернув свой курносый нос. Обидно было, но это всего лишь еще одна девчонка, которая так и не стала мне подругой. Так было уже очень много. Начинали общаться, но всегда что – то мешало. Частенько моя учеба, конечно, из-за которой я забивала на прогулки и дружбу. А порой нужно было помогать родителям. Так год за годом у меня была только двоюродная сестра Танька, которая всегда находила повод меня задеть. Особенно когда в четырнадцать у нее появился парень. Теперь вроде, как и у меня есть, но как подумаю, что он может отчебучить, так не по себе становится.

На следующий день мы выходим из его красивой машины под внимательными взглядами моих родителей. Я вся подбираюсь, когда Данте достает торт и мама тут же бежит к нему.

— Ой, здравствуйте… Я даже не думала, что вы такой… — она осматривает Данте, его костюм, фирменные кроссовки.

Точно, они же только по телефону говорили.

— Хотя и не удивительно, моя дочка всегда была самой красивой у нас в городке

— Мама!

— Ну а что… Я же не зря тебя берегла от всяких прохиндеев… А она у нас влюбчивая…

— Мам, да что ты говоришь такое?!

— Проходите, проходите. Платье Люб могла бы и поскромнее выбрать. Негоже невесту затмевать…

Я поджимаю губы, иду в сторону нашего не большого дома, на котором неожиданно красуется новая крыша. Нас поят чаем, а Данте расспрашивают о родителях, одновременно пытаясь продавить меня, чтобы надела другое платье.

— У тебя там полный шкаф… Надеть другое.

— Мам! — кошусь на Данте, который прячет улыбку в кружке с чаем, что принесла любезного мама.

— Она будет в этом платье Полина Сергеевна. Мы так долго его выбирали…

Опускаю взгляд, чувствуя, как к щекам приливает жар. Куплено было всего пять. Но каждое Данте проинспектировать, чтобы был максимально удобный доступ к груди и другим частям тела.

Мама поджимает губы, но ничего не говорит, хотя я и понимаю, что ей потом придется столкнуться со сплетнями обо мне, а она этого не любит. Она готова обсудить кого угодно, но старается жить так, чтобы никто и слова не сказал о ней. Правильно до скрежета зубов.

Прыскаю в чай, когда в голове рождается картинка того каким цветом она бы покрылась, узнай что вытворяет с ней этот сидящий рядом принц, который ей так понравился.

— И кем ты потом будешь? Адвокатом? — спрашивает отец, предлагая налить рюмку, но мама тут же убирает бутылку…

— На свадьбе выпьете. Ты говори, говори…. Данте. Имя-то, какое у тебя чудное.

— Мам, ну что ты…

— А как у ваших детей отчество