Клеймо мажора - Любовь Попова

— Я не понимаю, тебе то что? Ну, верю я. У меня родители всю жизнь вместе прожили. И эти проживут. Если в твоей семье все плохо….

— У нас все нормально. Хотя нас в подробности не посвящали. Но никто свадеб не устраивал таких, а знаешь почему? Потому что это пыль в глаза, ширма, прикрывающая грязь.

— Всегда?

— Чаще всего…

— Даже слушать это не хочу. Ты живешь в мире грязи и каких — то мерзких шаблонов, а он шире… И люди могут устраивать свадьбы по любви….

С этим я покидаю место рядом с Данте и иду, наконец, повеселиться.

В какой — то момент я расслабляюсь настолько, что забываю, каким опасным может быть капкан. Отдыхаю, пью, танцую и участвую в конкурсах…. И совершенно не ожидаю подвоха, когда Данте дергает меня с танцпола и куда – то ведет.

— Отпусти, давай потом…

— Ты уже на секс настроилась? А я лишь хочу доказать свою точку зрения…

— Я готова согласиться с любым твоим мнением, если дашь мне еще потанцевать. Ты видел, как я танцевала?

Данте изгибает губы в улыбке, кивает, облизывая меня взглядом, а потом резко тормозит и заводит в какой — то зал, я так понимаю, где устраивают мини торжества. Тут пыльно и мебель стоит друг на друге по большей части укрытая скатертями. Данте тащит меня за одну такую и давит, чтобы села и замерла.

— Что ты…

— Заткнись и жди… — Я только открываю рот, а Данте шипит. – Или член в рот засуну.

Я тут же поджимаю губы и неизвестно чего жду… В какой – то момент Данте заводит руку мне за спину, скользит по ткани платья, медленно и нежно…

Я закатываю глаза… Как это банально. Но не могу двинуться от пронзившего все тело предвкушения, когда Данте задирает подол платья. Сначала трогает бедра… Внутреннюю сторону, потом поднимается все выше и задевает ластовицу белья.

Я дергаюсь, но вторая рука накрывает обнаженную руку… Вторая уже накрыла промежность и давит пальцами, пропитывая ткань выступившей влагой.

Я кусаю губу, чувствуя, как от смеси алкоголя и возбуждения в теле рождается тепло, желание, жажда.

Данте отпускает руку, ведет выше, накрывая через ткань грудь, сдавливает ее, до еле сдерживаемого стона… И все это под чертовой тканью, скрывающей нас от посторонних глаз. Он тут меня и использует, я понимаю это каждой клеткой. Его движения все настойчивее, а мой ответ все ярче. Я уже падаю на прямые руки, удерживая себя, пока Данте забирается пальцами в колготки, трусы и щекочет влажные складочки, давит на пульсирующий вход, разминая его и доводя меня до транса, не позволяя расслабиться ни на секунду…

А потом вдруг дверь, через которую мы вошли, скрипит. Я дергаюсь, но Данте сжимает мою грудь в тиски, вставляет пальцы и шипит.

— Смотри и слушай.

В комнату попадает Арина, невеста, а с ней тамада… Она вдруг бьет его по щеке, а он отвечает улыбкой.

— Какая ты красивая, Ариш… Прямо невеста.

— Заткнись! Неужели ты ни капли не ревнуешь?!

— А что мне ревновать. Ты будешь достопочтенной женушкой из приличной семьи, а я буду иногда захаживать, по-дружески, — толкает он ее к стене и резко разворачивает, тут же задирая подол…

Я во все глаза смотрю на то, как трахается мой бывший одноклассник и невеста… Невеста моего двоюродного брата. Данте отпускает меня в тот момент, когда Толик кончив, оставляет Арину привести себя в порядок. Она выходит следом, а меня начинает мутить. Я вылезаю из-под ткани и бегу в ближайший туалет.

Лишь слышу, как за мной спокойно прикрывается дверь.

Меня выворачивает, а Данте держит мне волосы…

Я отмахиваюсь, умываюсь…

— Нужно сказать ему… Сказать, какую дрянь он… — Данте в зеркале усмехается, а я прикрываю глаза… Сколько людей, столько денег… Как он все это перенесет. И должна ли я влезать?

Я выбегаю из туалета, Данте за мной хвостом. Ищу глазами жениха и невесту, они танцуют, смотрят друг на друга влюбленными глазами.

Нахожу маму и отвожу ее в сторону.

Рассказываю, как есть, спрашивая совета…

— Тебе, наверное, показалось… Не могла Арина…

— Но я видела!

— Ну и что? Хочешь испортить людям праздник? Выставить Арину шлюхой?

— Но она…

— Замолчи! Не тебе решать за них…

— Я не решаю, я хочу сказать правду!

— Правда еще никому не принесла ничего хорошего…. Не вмешивайся и никто тебя ни в чем не обвинит. Потому что, если скажешь правду, собак спустят на нашу семью. А мне потом это еще долго припоминать будут.

— Тебя только это волнует? Что скажут другие? Про тебя? А то, что Леша не счастлив будет?

— Леша любит Арину… И поверь, правда его счастливее не сделает.

Мне стало так больно от того, что говорила мама… Я знала, какая она, всегда знала… Но столкнуться с этим вживую оказалось еще болезненнее. И это дает осознание, что мнение матери и тем более всех этих людей не имеет значение….

— Данте мне не парень… — выговариваю глухо…

Глава 27.

Мама хмурится, а я продолжаю давить на нее взглядом.

— Он не мой парень, он меня изнасиловал, а теперь шантажирует тюрьмой, потому что подкинул мне наркотики.

Говорю все как на духу, потому что если помедлить хоть секунду, то смелости не хватит.

Мама молчит, словно делает вид, что ей послышалось.

— Зачем ты это говоришь?

— Потому что завтра я пойду в полицию и дам огласку своей истории. Я расскажу все, как есть, и скорее всего история дойдет до нашего городка. И скорее всего измена невесты померкнет на фоне того, что будет. И пусть я буду выглядеть как шлюха в глазах людей, но я хотя бы не буду в рабстве.

— Ты… — мама бледнеет, ее глаза мечутся и она, схватив меня за руку, отводит в сторону. – Не посмеешь так себя опозорить! Меня опозорить…

— Внешние приличия всегда были для тебя самым важным, но они не сделали тебя счастливой. И точно не сделают счастливой меня.

Отворачиваюсь от мамы и иду на выход, подальше от этой ярмарки лицемерия, от Данте, который может мне внушить страх. Лучше пройти через боль, позор и ужас, чем снова бояться, чем снова испытывать стыд…

Я стою прямо