Сталкер - Кира Сорока

на мои татушки не подписывал. И мать тоже. Есть у меня одно место, где закроют глаза на этот закон. Ну так едешь или нет?

— Конечно, еду!

— И что это будет? — я уже плавлюсь от предвкушения.

— Силуэт балерины.

— Ммм...

— Что? Думаешь, я совсем не оригинальна? — фыркает она.

— Думаю, что тебе пойдёт любая татуировка.

Держась за руль одной рукой, второй глажу её колени. Полина время от времени накрывает мою руку обеими ладошками, словно желая меня притормозить. Но я не притормаживаю. Не могу уже просто.

В тату-салоне оказывается немноголюдно. Мастер Лёха свободен. Он делал татушки и мне.

Полина довольно претенциозно осматривает помещение и оборудование. Лёха подбирает ей эскиз. Балерина стоит на одной ноге, подняв руки вверх. Рисунок небольшой — сантиметров восемь. Примеряем трафарет на Полинином животе. Рядом с пупочком.

— Ну как? Бьём? — нетерпеливо говорит Леха.

— А обезболивающее будет? — прикусив губу, нервничает Поля.

— Ну давай намажем, — кривится мастер.

Он любит работать с парнями, сострадания в нём ноль.

Полина сидит с гелем на животе в ожидании, когда подействует заморозка. Я просто стою рядом и держу её за руку.

— Сам-то когда, Макс? — спрашивает Лёха.

— Когда придумаю, что ещё наколоть, — усмехаюсь.

Полина закатывает глаза.

— У тебя скоро живого места на теле не будет.

— Это ты ещё Дана плохо разглядела. Или Гроза.

Она морщит носик. Моих друзей она не любит. Но и с этим мы справимся потихоньку.

Лёха заводит свою машинку.

— Всё, начинаем.

Полина зажмуривается, но при этом широко улыбается. А потом шепчет:

— Это мой самый лучший день рождения, который ещё даже не наступил.

Тянусь к её губам. Лёха нечленораздельно и недовольно что-то бубнит.

— Спасибо, — чмокает меня Полина.

— Подожди благодарить. Давай сначала посмотрим, как получится.

А получается охренительно!.. Эта балерина — точная копия моей Полины. Длинные ноги, тонкая талия... Короче я от неё в полном восторге. Не от тату, а от девушки.

— Ой, мама звонит, — морщится Полина. — Я должна была ей перезвонить ещё утром, но забыла.

Забираю телефон из рук принцессы и скидываю вызов.

— Сейчас не совсем подходящее время.

Звук машинки, болезненные нотки в голосе Полины, потому что заморозка почти прошла... Не стоит нервировать мамашу...

— Ещё пару минут, — успокаивающе говорит Лёха.

А чуть позже мы уже любуемся результатом. Полина с восторженным писком повисает у меня шее, потому что ей безумно понравилось.

— Ладно, я тоже вдруг прозрел, чего хочу, — стягиваю футболку и падаю в кресло.

Лёха ржёт.

— Синяя болезнь, Макс. Я тебя предупреждал.

— Делай давай. Вот тут, рядом с сердцем. Мне нужна надпись.

— Какая?

— Здесь моя принцесса.

— Оо...

Перевожу взгляд на Полину, она ошалело смотрит на меня.

— Максим... — начинает было.

— Ты против? — выгибаю одну бровь.

Пару секунд подумав, качает головой.

То-то же... А раз не против, значит, она со мной надолго. Возможно, навсегда.

Глава 25

Полина

Глядя на себя в огромное зеркало в душевой кабине, веду пальцем по балерине. Татуировка мне идёт. Я в восторге, если честно. А вот мать меня наверняка прибьёт. Она считает, что роспись на теле — это клеймо зеков, а нормальные люди не могут добровольно уродовать своё тело. И это дословная цитата...

И вот её дочь вчера добровольно «изуродовала» свой живот. И сделала это с помощью Макса.

Двойной страйк для моей мамы...

Обмотавшись полотенцем, выхожу из ванной. Максим уехал с самого утра по делам. По каким — не сказал. Но я и не выспрашивала. Ведь у него есть друзья. Может, встретиться захотел, поболтать. Или маму навестить. Тренировка у нас сегодня вечером, он обещал вернуться за час до неё.

Одевшись в комнате, спускаюсь вниз. Марину Захаровну нахожу на кухне. Попивая кофе, она смотрит новости. Сажусь напротив, прихватив йогурт с отрубями.

— Доброе утро!

Она переводит взгляд на меня.

— Доброе. А Максик даже не позавтракал, — озабоченно смотрит на нетронутую стопку блинов. — Хоть ты поешь.

— Ладно.

Скручиваю верхний блинчик в трубочку, макаю в йогурт.

— Ммм... вкусно.

— Мама тебе вчера дозвонилась? — спрашивает Марина Захаровна как бы между прочим.

— Нет. Сегодня ей позвоню.

Ну не горю я сейчас желанием разговаривать с мамулей. Она даже за мильон километров от меня может почувствовать моё настроение и понять о переменах в моей жизни.

Мне кажется, я свечусь как лампочка. И губы все искусала, чтобы прятать влюблённую улыбку. И голос у меня стал каким-то тихим и мечтательным.

— К школе-то готовишься?

— А? Ну да...

И я где-то плаваю постоянно... Да ясно где. Я вся в Максе.

Он сделал вчера тату в честь меня. До сих пор не верится... Тело этого красивого парня теперь украшают слова, говорящие обо мне. Прямо рядом с вытатуированным сердцем и колючими шипами.

— Задавали чего на каникулы?

— Аа? — снова плаваю. — Ну да... Кстати, да, — хмурюсь. — Проект доделать надо. И почитать.

Чёрт! Совсем забыла!

— Не знаешь, куда Максим поехал? — меняя тему, подозрительно прищуривается Марина Захаровна.

— Не знаю.

— Вот и я не знаю, — тяжело вздыхает и потирает ладонью в районе груди. — Сердце у меня не на месте из-за него.

Прислушиваюсь к себе. Но вроде никакие внутренние звоночки не срабатывают. Доедаю йогурт вприкуску с блинами, посматривая на бледное лицо Марины Захаровны.

— Может, из-за погоды... Смотрите, снегопад какой сегодня.

— Может быть... — встаёт. — Пойду, накапаю себе чего-нибудь.

— Если помощь какая нужна...

— Иди, я справлюсь, — успокаивает меня.

Я ухожу в комнату. Но прежде, чем зарыться в уроки, проверяю телефон. От Максима ни звонков, ни сообщений. А вот от мамы два пропущенных. Вздохнув, собираюсь с мыслями и перезваниваю.

— Поля, я уже почти заказала билет домой!.. — усмехается она. — Ты прямо неуловимая какая-то стала.

— Да тренировки, мам... И ещё уроки. Вот сижу. Но ты же говорила с Мариной Захаровной. И с Эльвирой Эдуардовной тоже, — осознанно упоминаю имя тренера.

Хочу знать всё наверняка. Болтали они обо мне и Максе или нет?

— Эльвира сказала, что ты танцуешь с Максимом.

Я прямо вижу, как недовольно она морщится.

— Что с Марком? Он поправится к выступлению?

И это звучит в её устах весьма цинично...

— Поправится. Максим его просто частично замещает.

— Ну хорошо, если так.

— Мам... Макс — нормальный парень, — мой голос невольно просаживается. — Почему ты так строга к нему?

— Ну начинается... — протягивает она. — Полина, не вздумай!

— Ты о чём?

— О тебе и Максиме! Не нужно портить свое будущее. Тренируйся с ним, пока есть необходимость, потом скажи «спасибо» и распрощайся. Поняла?

— Мам...

— Полина!

Вот зачем я затеяла этот разговор? Если начну