Сталкер - Кира Сорока

сейчас спорить и что-то доказывать, она примчится домой прямо сегодня. А до этого позвонит Эльвире, и все мозги ей склюёт. Я свою мать знаю. Она и партнёра мне другого найдёт, если ей приспичит.

— Я тебя поняла, мам. Просто сказала, что Максим хороший парень. Не более того, — отвечаю как можно равнодушнее.

Мы обе замолкаем ненадолго, и я первая не выдерживаю эту звенящую тишину.

— Мам, у меня уроки.

— Ладно.

— Пока.

— Пока, Поля.

После телефонного разговора в груди болезненно тянет. И с мамой не хочется разборок, и Макса я не могу защитить так, как нужно...

Пытаюсь сосредоточиться на книге — не выходит. Сажусь за проект по биологии.

Время подходит к половине пятого вечера, когда заканчиваю с ним. Отрывалась лишь на обед и получасовой бой со снегом во дворе. Снег победил, лопату я чуть не сломала. Начинаю собираться, всё время поглядывая в окно. Максима нет и в пять вечера. Я решаюсь позвонить.

— Да, принцесса? — голос у него мягкий, нежный.

— А ты где?

— Подъехал. Как раз хотел тебе набрать. Выходи.

— Так ты поесть зайди. Тебя бабушка весь день ждёт.

— Я уже перекусил. Выходи, — настойчиво.

— Ладно. Бегу.

Несусь вниз. Пока одеваюсь и обуваюсь, подходит Марина Захаровна.

— Как Вы себя чувствуете?

— Нормально, — отмахивается она. — На вот, блинчики Максиму передай.

Суёт мне в руки закрытый пластиковый контейнер.

— Сказал, что поел уже...

— Да он много ест, — усмехается она. — И от блинов точно не откажется.

Делаю в уме заметку приготовить для Максима что-нибудь эдакое. Ну... когда-нибудь. Улыбнувшись Марине Захаровне, выбегаю из дома и несусь сквозь вьюгу к воротам. Не переставая улыбаться, забираюсь в салон мустанга. Улыбка сползает, когда я вижу лицо Макса.

Синяк на скуле, ссадина на переносице, запёкшаяся кровь в уголке губ.

— Знаю... выгляжу не очень, — Макс нервно взъерошивает свои волосы.

— Что произошло? — голос у меня пропадает.

— Ничего критичного. Так... потасовка. Не бери в голову.

Что, блин, это значит — не бери в голову?!

Но Максим, видимо, не считает нужным посвящать меня в подробности своей жизни. Тянется к моим губам, собираясь поцеловать. Я отшатываюсь. Мы сверлим друг друга претенциозными взглядами. Он сдаётся первым.

— С Даном встретился. На нас наехали какие-то неместные и борзые. Не переживай, они выглядят ещё хуже, чем я.

Выдавливает из себя какую-то фальшивую улыбочку.

И вот в эту чушь я должна поверить?

Глава 26

Макс

Ну и что я должен ей сказать?

Правду? Что тип, которого прессовал мужик моей матери, наехал на неё? Прямо домой к нам припёрся! И не один, а с отрядом бычар в качестве подмоги. И прессанули нас с зеком так, что у меня пи*дец, как рёбра болят. И основные повреждения отнюдь не на лице.

Ладно хоть, зэк в крипту успел вложить всё бабло, и никакой валюты у нас дома не нашли. Правда, поставили Игорька на счётчик, и он теперь должен этому быдлу.

Вот такой он, бандитский мир. Сначала ты их, потом они тебя. И всё циклично и никогда не кончается. Просто на каком-то этапе бандитов сменяют менты, и нагибают тебя в конечном счёте они.

Такая правда Полине не нужна!

Изображая дурачка, чмокаю принцессу в щёчку и хватаюсь за руль.

Понятно, что она не поверила ни одному моему слову. Но с ней я сейчас воевать просто не в состоянии. Мне хочется прильнуть к ней. И чтобы погладила меня, как дряхлого побитого кота. Чтобы не задавала вопросов. Ведь с ней всё совсем иначе... С ней мир полон красоты, нежности и покоя. А тот тёмный грязный мир я всеми силами постараюсь оставить в прошлом.

Зеку я так и сказал, что с меня хватит! Только бабки обещанные я всё ещё жду. Он сказал, что не кинет меня. В его же интересах, чтобы это было именно так. Иначе подключу Дана. И других ребят. Безбашенных приятелей у меня полно.

Мы молча едем к студии. Как сегодня делать поддержки — не знаю. Но никакая боль в рёбрах не помешает мне помогать Полине готовиться к выступлению.

— Вот.

На мои колени ложится какая-то пластиковая коробка.

— Блины для тебя. От бабушки, — сухо произносит Поля и тут же отворачивается к окну.

Дуется. Не верит.

— Понятно, почему ты не зашёл! — фыркает она. — И правильно. Не надо травмировать бабушку своим разбитым лицом. У неё и так сегодня с сердцем не очень.

— В смысле? — напрягаюсь я.

— Сейчас уже всё в порядке, — тут же успокаивает Полина. — Она приняла лекарство и заверила меня, что уже лучше себя чувствует. А ты, — бросает взгляд на контейнер, — наверняка сегодня ничего не ел.

И правда не ел. Почти. Только завтракал.

— Покорми меня, принцесса, — игриво говорю я.

Не реагирует.

— Ну пожалуйста... — показательно надуваю губы.

Перевожу взгляд с дороги на неё. Хмуро смотрит в ответ, ощупывает глазами ссадины.

— Мне это не нравится, — тычет пальцем в разбитую губу.

Шиплю от боли.

— Ой, прости!..

Её тон меняется на испуганный.

— Неа. Жалей давай, — а мой опять становится игривым.

Полина забирает контейнер, а потом к моим губам прижимается тёплый блинчик, скрученный в трубочку. Довольно улыбаюсь и кусаю, глядя на дорогу. На язык попадает сладкий клубничный джем. Ммм... И тут же становится ещё слаще, потому что губы Поли осторожно прижимаются к моим...

Девушка наклоняет голову так, чтобы я видел дорогу. Но это не помогает... Я вообще ничего не вижу. Глаза застилает пеленой желания. Желания обнять, посадить на свои колени и долго-долго никуда не ехать, остановившись на обочине...

— Разобьёмся, — заставляю себя отстраниться.

Полина возвращается в кресло и с ухмылкой доедает мой блинчик.

— Вкусно тебе было, ммм? — с вызовом спрашивает она.

— Очень, — хриплю я, уже сворачивая к студии.

— Это хорошо, — она принимается за второй блин. — Потому что ни блинов, ни моих губ ты больше не получишь.

Тон у моей принцессы и дерзкий, и строгий одновременно.

— К чёрту блины! — резко отстёгиваюсь. — А вот насчёт губ — это ты зря.

Рванув Полину на себя, ловлю её лицо в ладони и прижимаюсь к сладким от джема губам. Возмущённо мычит... Потом начинает отвечать. И пофигу, что у меня в любой момент может лопнуть губа. Пофигу на рёбра. Я не могу не касаться её! Не могу не целовать.

— Ладно, ты прощён, — Полина отодвигается и отдаёт мне контейнер. — Но я больше не хочу видеть ссадин на твоём лице, Максим.

Теперь её взгляд умоляющий. И горит искренним беспокойством.

— Обещаю, больше не