Черные тени красного города - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

не очень ладно жили: муж ревновал супругу. К мадам Кручковой пришла в гости подруга, некая Геллер. Посидели, поболтали, пошли, по их словам, в кинематограф. А может, и не в кинематограф. Доподлинно сказать трудно. Во всяком случае, вернувшись, подруги застали мужа, гражданина Кручкова, в страшном возбуждении и ярости. Завязался крупный разговор, в ходе которого обезумевший супруг схватил револьвер и несколько раз выстрелил в жену. Гражданка Геллер бросилась к нему, пытаясь вырвать оружие, но тут же получила пулю. Увидев лужи крови и двух распростертых на полу женщин, Кручков выстрелил в себя. Муж и жена скончались в тот же день в больнице; Геллер отделалась испугом и неопасным ранением в руку.

Браслет с руки убитой

Вообще, приходится признать: к весне 1918-го, задолго до главных ужасов Гражданской войны, ценность человеческой жизни девальвировалась страшно. И преступники, и стражи революционного правопорядка, и простые граждане без раздумий пускали в ход оружие, без колебания убивали. Если еще зимой большинство ограблений обходилось без пролития крови, то весной складывается иная картина.

Двое грабителей проникли в квартиру генеральши Руманович, перерезали горло хозяйке, забрали на значительную сумму ценных вещей, денег и процентных бумаг и попытались скрыться. Благодаря оперативным действиям комиссара Рудзиса обнаружены. При задержании Рудзису едва-едва удалось предотвратить самосуд, который готова была совершить собравшаяся толпа.

Убита некая Роха Дах, 66 лет, владелица медно-котельной мастерской. Труп старухи со связанными руками и петлей на шее обнаружил в мастерской работник. В помещении – следы ограбления.

В церковном доме Смоленского кладбища совершено зверское убийство: старуха-мать и трое ее сыновей убиты ударами тупого орудия, предположительно полена, по головам. Зачем убиты – непонятно, грабить в доме было нечего.

Возле Пискаревки в сугробе найдены трупы двух китайцев; руки связаны, у одного ножевое ранение в горло, у другого – в область сердца. Убийство, по-видимому, результат криминальных разборок между соотечественниками.

9 марта в Новом Петрограде (на Голодае, в районе пересечения нынешнего проспекта КИМа и Железноводской улицы) обнаружен труп женщины лет двадцати пяти со связанными руками и следами удушения. По свидетельству очевидцев, убитая была привезена на автомобиле и выброшена из него еще теплой. По-видимому, ограблена.

21 марта найдена убитой в собственной квартире на Николаевской улице, дом № 6, гражданка Евдокия Миронова, торговка кокаином. Убил, вероятно, кто-то из клиентов.

28 марта – страшная находка; «повезло» мальчишкам, шнырявшим возле железнодорожных путей у станции Обухово. Они нашли труп со следами насильственной смерти, засунутый в чехол от матраса. О состоянии трупа говорит тот факт, что даже пол убитого установить не удалось. Мальчишки сначала обрадовались: думали, в мешке мясо.

А вот душещипательная история, сочетающая в себе элементы кинематографической мелодрамы и грязной уголовщины. 26 марта, во вторник, в Управление уголовного розыска сообщили: на огородах где-то в районе Пороховых найден труп девушки лет восемнадцати в дорогом кружевном белье, без верхней одежды. Покойная, по-видимому, была сначала задушена, затем ограблена и раздета. Ее удалось опознать: Анастасия Емельянова, «девица демимонда», по словам репортера «Петроградской правды». Некоторое время назад Анастасия познакомилась с обаятельным молодым красавцем, путейским инженером Петровым; с ним проводила время весело и беззаботно (насколько это возможно было в те голодные и беспокойные дни). В один прекрасный мартовский вечер Петров заехал за своей возлюбленной, и они отправились то ли в кинематограф, то ли кататься за город на автомобиле. По свидетельству очевидцев, на девушке в тот вечер было надето много дорогих украшений. Более Анастасия домой не возвращалась. Подозрение сразу пало на Петрова; при задержании у него обнаружили важную улику: драгоценный браслет с руки убитой. Инженера задержали по подозрению в убийстве…

Это преступление наверняка привлекло бы жадное внимание петроградской публики – если бы той весной публика была способна реагировать на что-нибудь, кроме известий о размере продовольственных пайков и сообщений о наступлении немцев по всем направлениям. А потом, в мае – июне, развернулась тотальная Гражданская война, страна потонула во мраке белого, красного, черного и зеленого террора. Чем закончилось дело об убийстве несчастной гражданки Емельяновой, восемнадцати лет, безработной, из бывших дворян, так и осталось неизвестно.

Маленькие ужасы великой «Коммунии»

Преступление как образ жизни

В сознании молодого поколения словосочетание «гражданская война» не ассоциируется уже ни с чем. У тех, кому за тридцать, преобладают мрачновато-романтические ассоциации. Комиссары в пыльных шлемах и офицеры-золотопогонники; «Белая гвардия» и «Конармия», «Служили два товарища», «Корнет Оболенский, налейте вина!». Между тем великое всенародное бедствие явилось миллионам своих жертв вовсе не в кровавой мантии палача и не в обличье Бледного Всадника по имени Смерть. Гораздо прозаичнее: очереди за пайками, нетопленые жилища, толпы мешочников на вокзалах. Смертный страх – не получить четвертушку хлеба и ржавую селедку по карточке; главный враг – вошь, распространитель сыпного тифа. Самые массовые преступления – подделка дензнаков и продкарточек, мелкая спекуляция, подпольная торговля самогоном и спиртом; и чтобы забыть обо всех бедствиях – кокаинизм, морфинизм да, на худой конец, курение гашиша.

Грузите купюры бочками!

С самого начала революции, с марта 1917 года, начался неукротимый рост цен. К зиме промышленное производство упало почти до нуля, снабжение городов сельхозпродукцией разладилось. Цены на основные продовольственные товары в Петрограде выросли в четыре раза, а на некоторые ходовые виды промтоваров (ткани, обувь, кожа) и топливо (дрова, керосин) – раз в десять. Временное правительство за несколько месяцев опустошило государственную казну и влезло в неоплатные долги по внешним и внутренним займам, сумма которых многократно превысила государственный долг царской России, накопленный за военные и предвоенные годы.

В августе 1917 года правительство Керенского начинает выпуск новых кредитных билетов. Изображенный на них орел лишился корон, скипетра и державы и от этого приобрел какой-то сиротливый, растерянный вид. Но главное – эти деньги не были в действительности ничем обеспечены. Стоимость их падала. Качество их изготовления не шло ни в какое сравнение с дореволюционными «петеньками» и «катеньками». Защищенность от подделок резко снизилась. После октября в стране стал ощущаться еще и бумажный дефицит; новое правительство, большевистско-левоэсеровское по составу и анархо-коммунистическое по идеологии, обрушило на население поток эдаких то ли денег, то ли не денег, грубо отпечатанных на плохонькой бумаге, с еле различимыми водяными знаками, а потом и вовсе без оных. Вследствие стремительной инфляции деньги вскоре стали выдавать населению целыми рулонами или большими листами-«простынями», от которых нужную сумму приходилось отстригать ножницами. Новые купюры грех было не подделывать. И их стали подделывать в огромных количествах. В первой половине 1918 года Петроград испытал бумажное наводнение: город затопили поддельные кредитки и прочие платежно-расчетные фальшивки.

22 марта