100 великих героев Великой Отечественной войны - Вячеслав Васильевич Бондаренко

вспоминал М.Е. Катуков. – Ну вот в этом сражении участвовала и моя 20-я дивизия с тридцатью учебными танчишками. Но дрались наши люди отчаянно: каждый наш танк, хоть и учебный, разбил от трех до девяти немецких. А потом. Потом сражались как пехотинцы: стреляли из винтовок, у кого они были, дрались лопатами, гаечными ключами, ломами». Понеся большие потери, полковник с трудом вывел остатки своей дивизии из окружения. В сентябре 1941-го Михаил Ефимович был назначен командиром 4-й танковой бригады, которая отличилась во время обороны Москвы сначала на Мценском направлении, затем на Волоколамском шоссе. Только в течение недели, с 4 по 11 ноября, бригада Катукова уничтожила 133 танка, 49 орудий, 8 самолетов, 15 тягачей с боеприпасами и полк пехоты. Советские танкисты при этом потеряли 23 танка и 555 человек убитыми и ранеными.

За выдающиеся успехи в боях и нанесенные значительные потери войсками немецкой 2-й танковой армии генерала Х. Гудериана приказом наркома обороны СССР от 11 ноября 1941 г. бригада первой в Красной армии получила гвардейское знамя и наименование 1-й гвардейской танковой. Днем раньше командиру бригады было присвоено звание «генерал-майор танковых войск». В ходе контрнаступления советских войск под Москвой в декабре 1941 – январе 1942 г. М.Е. Катуков командовал подвижной группой в 16-й и 20-й армиях Западного фронта в составе двух танковых, одной мотострелковой бригад и одного танкового батальона. Эта группа успешно действовала при освобождении Волоколамска и прорыва немецкой обороны по рубежам рек Лама и Руза.

В апреле 1942 г. Михаил Ефимович Катуков возглавил 1-й танковый корпус (24 тяжелых танка КВ, 88 танков Т–34 и 69 легких танков), который блестяще проявил себя в оборонительных сражениях летней кампании 1942 г. на Брянском фронте. В сентябре 1942-го получил под начало 3-й механизированный корпус Калининского фронта.

Тогда же состоялся обстоятельный разговор Катукова с И.В. Сталиным. Согласно воспоминаниям генерала, он протекал при следующих обстоятельствах:

«Сталин, вышагивая по кабинету, задает мне еще вопрос:

– Как считаете, хороши наши танки или нет? Говорите прямо, без обиняков.

Отвечаю, что танки Т–34 полностью оправдали себя в боях и что мы возлагаем на них большие надежды. А вот тяжелые танки KB и боевые машины Т–60 и Т–70 в войсках не любят.

Сталин на минуту остановился, вопросительно изогнув бровь:

– По какой причине?

– KB, товарищ Сталин, очень тяжелы, неповоротливы, а значит, и неманевренны. Препятствия они преодолевают с трудом. А вот тридцатьчетверке все нипочем. К тому же KB ломают мосты и вообще приносят много лишних хлопот. А на вооружении у KB такая же семидесятишестимиллиметровая пушка, что и на тридцатьчетверке. Так, спрашивается, какие боевые преимущества дает нам тяжелый танк? Вот если бы у KB пушка была посильнее, калибром побольше, тогда другое дело. Можно бы, пожалуй, мириться и с его тяжестью, и с другими конструктивными недостатками.

Раскритиковал я и легкий танк Т–60. У него на вооружении пусть и автоматическая, но всего лишь 20-мм пушка. Серьезной борьбы с бронетанковыми силами врага эта машина вести не может. К тому же у него мал клиренс, а совершать на нем марши, ходить в атаку по снегу и грязи – мертвое дело. В подмосковных боях нам пришлось эти танки таскать на буксире.

Легкий танк Т–70 имеет более солидную броневую защиту, вооружен 45-мм пушкой, на нем установлены два автомобильных двигателя. Но он только начал поступать на вооружение и пока себя ничем особенным не проявил.

– Одна канитель с ними, товарищ Сталин, – заключил я.

Верховный слушал внимательно, не перебивал. Но когда я изложил свою точку зрения о всех танках, находившихся у нас на вооружении, он, выдержав длинную паузу, неожиданно начал мне доказывать, что я напрасно так резко обрушился на KB, Т–60 и Т–70, что они неплохие машины и, возможно, мы, танкисты, просто недооцениваем их.

Слушая Сталина, я, разумеется, волновался. Уже по тому, что Сталин с особым пристрастием пытал меня, чем хороши и чем плохи по своим тактико-техническим свойствам наши танки, я понял, что Верховный Главнокомандующий хочет досконально, до самой, что называется, глубины, разобраться в сильных и слабых сторонах нашей бронетанковой техники сорок второго года».

С 30 января 1943 г. до Победы Катуков (с 18 января 1943 г. – генерал-лейтенант, с 10 апреля 1944-го – генерал-полковник танковых войск) командовал 1-й танковой армией второго формирования (с 25 апреля 1944 г. – 1-й гвардейской), которая участвовала в Курской битве, Белгородско-Харьковской, Житомирско-Бердичевской, Проскуровско-Черновицкой, Львовско-Сандомирской операциях и в сражениях за удержание Сандомирского плацдарма на Висле. За успешное руководство воинскими соединениями и проявленные при этом личное мужество и героизм генерал-полковнику танковых войск Катукову Михаилу Ефимовичу 23 сентября 1944 г. было присвоено звание Героя Советского Союза.

Танкисты Катукова всегда дрались самоотверженно, всегда находились в самом пекле. О том, какое напряжение доводилось испытывать во время боя, свидетельствует эпизод из воспоминаний генерала, касающийся Курской битвы:

«Бурда переступил порог избы, еле держась на ногах. Небритое лицо его было черным от копоти и усталости. Гимнастерка в пятнах пота. Сапоги в пыли. Таким мы его еще не видели. Он было поднес руку к шлему. Но я шагнул ему навстречу, обнял и усадил на скамейку:

– Ну, рассказывай по порядку.

– Товарищ командующий, потери.

– Без потерь на войне…

– Нет, таких не было.

Странно было слышать все это от такого командира, как Бурда.

– Рассказывай, Александр Федорович.

И Бурда стал рассказывать. На их участке противник атаковал непрерывно. По пятьдесят – сто танков шли. Впереди “тигры”, “пантеры”.

– А с ними трудно, товарищ командующий. Бьешь по ним, а снаряды рикошетом отлетают.

– Ну и каковы результаты боя?

– Потери. Ужасные потери, товарищ командующий. Процентов шестьдесят бригады.

Можно было понять состояние Бурды. Незадолго до начала боев он принял бригаду. Это был его первый бой как комбрига. И вдруг такой непривычный исход: ведь обычно он умел воевать малой кровью, как говорили тогда. Брал противника хитростью.

Я попросил Шалина (начальника штаба) дать донесение, где значился боевой счет 49-й танковой бригады. Немецкие потери значительно превышали потери бригады Бурды.

Я поднялся и пожал руку комбригу.

– Считай, что ты выполнил задачу. Главное, вы выстояли, не отступили. А сейчас иди к ремонтникам, поторопи их. Пусть поскорей восстанавливают машины. Я уверен, что на них вы еще будете воевать по-гвардейски».

В дальнейшем части армии отличились в Висло-Одерской, Восточно-Померанской и Берлинской операциях. Катуковцы первыми форсировали реку Шпрее и, взаимодействуя с войсками 8-й армии В.И. Чуйкова, овладели районом Цоо и частью парка Тиргартен близ Рейхстага. Здесь армия вошла в соприкосновение с войсками танковой армии генерала С.И. Богданова, наступавшими с севера и северо-востока. За успешное руководство воинскими соединениями и проявленные при этом личное мужество