100 великих героев Великой Отечественной войны - Вячеслав Васильевич Бондаренко

отдал приказ о приведении всех сил флота в боевую готовность № 2 (согласно ей экипажи кораблей боевого ядра должны были находиться на кораблях и в частях, запасы на корабли принимались полностью, оружие готовилось к применению, развертывались дополнительные корабельные дозоры, усиливалось ведение воздушной разведки на море, ускорялся ремонт кораблей резерва). А уже в 23.50 21 июня всем флотам была объявлена боевая готовность № 1 – она обозначала немедленное применение оружия и готовность кораблей к выходу в море. Эта мера позволила избежать потерь кораблей и морской авиации в первый же день войны. В 3.15. 22 июня 1941-го корабли советского ВМФ встретили врага огнем и начали постановку мин по плану прикрытия. А уже в августе – сентябре 1941 г. по инициативе Н.Г. Кузнецова морские летчики бомбили Берлин. Всего на столицу Третьего рейха тогда было сброшено 36 тонн фугасных бомб и 34 бомбы с листовками. Психологический эффект этой акции был огромным.

В годы Великой Отечественной адмирал Николай Герасимович Кузнецов деятельно и энергично руководил действиями советского флота в должности наркома ВМФ, а с 31 марта 1944 г. также и главнокомандующего ВМС. Во время войны флоты подчинялись фронтам, так что задачи перед Н.Г. Кузнецовым ставили командующие фронтами, а также Ставка. Черноморский, Балтийский и Северный флоты, военные флотилии внесли большой вклад в общее дело разгрома врага, Тихоокеанский флот выполнял сдерживающую роль на Дальнем Востоке. Крейсерники и катерники, подводники и морские летчики, сторожевики и миноносники, морские пехотинцы и «пахари моря» – тральщики, артиллеристы береговых батарей и экипажи вспомогательных судов – все они честно выполнили свой долг перед Родиной. За годы войны советские моряки потопили свыше 1200 боевых кораблей и вспомогательных судов, 1300 транспортов, высадили свыше 110 оперативных и тактических десантов, в которых участвовали в общей сложности более 250 тысяч человек. Северный флот обеспечил охрану 77 союзных конвоев в составе 1464 океанских транспортов.

31 мая 1944 г. Николаю Герасимовичу Кузнецову за образцовое выполнение воинского и служебного долга единственному в стране было присвоено звание «адмирал флота» (в то время равнялось генералу армии; 25 мая 1945 г. было приравнено к званию Маршала Советского Союза).

В ходе советско-японской войны 1945 г. Н.Г. Кузнецов руководил действиями Тихоокеанского флота и Амурской военной флотилии, находясь непосредственно в Ставке Вооруженных сил Дальнего Востока, координировал действия флота с сухопутными войсками при проведении десантирования на Сахалин, Курильские острова и порты Северной Кореи. 14 сентября 1945 г. за большие заслуги адмиралу флота Кузнецову было присвоено звание Героя Советского Союза.

Сослуживцы и подчиненные запомнили адмирала Кузнецова как человека выдающихся служебных и моральных качеств. Высокообразованный, умный, тактичный, благородный душой, Николай Герасимович всего себя отдавал делу и того же требовал от своих работников. Сам будучи кристально честным человеком, он не верил в нечестность других. Всегда помогал даже тем, кто заведомо был к нему недоброжелателен. Себя же защитить от несправедливых нападок Кузнецов не мог, не умел – он жил не для себя, а для дела и других людей.

25 февраля 1946 г. наркомат ВМФ СССР был упразднен, а Военно-морской флот был включен в состав наркомата (с марта 1946 г. – министерства) Вооруженных сил СССР. Кузнецов был назначен главнокомандующим ВМС – заместителем наркома (затем министра) Вооруженных сил СССР. Но на этой должности Кузнецов начал вызывать все большее и большее недовольство Сталина (который занимал пост министра Вооруженных сил СССР и был, таким образом, прямым начальником адмирала). Кузнецов разработал и представил в правительство десятилетнюю программу строительства ВМФ, включавшую производство авианосцев, новых подводных лодок и эсминцев, настойчиво напоминал о необходимости защиты флота и военно-морских баз от атомного оружия. Подобная активность не нравилась Сталину, и он начал отдалять Николая Герасимовича от себя. Крупный конфликт возник у адмирала и с Министерством судостроительной промышленности, и с влиятельным членом Политбюро Н.А. Булганиным. «Когда закончилась война, – вспоминал Николай Герасимович, – и встал вопрос о новом плане судостроения, разгорелись споры с представителями Наркомата судостроения, а после моего ухода они провели у Сталина все свои положения во вред делу. Так, они согласились на постройку тяжелых крейсеров, которые явно после войны были не нужны современному флоту. Так ввиду трудности постройки были “зарезаны” авианосцы, на которых я настаивал, так мы долго задержались на старых подлодках. Много, много подобных вопросов было решено после войны явно неправильно и во вред делу только потому, что Сталин, не понимая их, уже никого не слушал и не терпел возражений. Судостроители же (Малышев и Носенко) исходили из интересов своего ведомства, а моряки не были в состоянии доказать свою правоту. В это время особенно отрицательно сказалась неустойчивая позиция Жданова и Булганина, которые не хотели возражать Сталину».

В 1946 г. отношение И.В. Сталина к Кузнецову испортилось окончательно. «Со временем я стал уверен в себе, – вспоминал адмирал, – упорнее отстаивал интересы флота и осмеливался возражать даже самому Сталину, когда считал это нужным для дела. На этом, собственно, я и свернул себе шею. В один из дней весной 1946 г. у меня состоялся разговор со Сталиным по телефону. Он предложил разделить Балтийский флот на два. Сначала я, как всегда, попросил время подумать, а потом, дня через два, ответил ему, что считаю это неправильным. Театр небольшой и с оперативной точки зрения неделимый. Сталин, как выяснилось позднее, остался моей позицией недоволен, но тогда, ничего не сказав, повесил трубку. Вызванные на следующий день в кабинет к Сталину, мы докладывали ему свое мнение. Я остался на своих позициях, будучи глубоко убежденным в своей правоте. И.С. Исаков молчал, А.И. Микоян, сославшись на него, сказал, что Исаков за предложение Сталина. Сталин начал ругать меня, а я не выдержал и ответил, что, если я не подхожу, прошу меня убрать. Сказанное обошлось мне дорого. Сталин ответил: “Когда нужно, уберем”, и это явилось сигналом для подготовки последовавшей позднее расправы со мной. Правда, снят я был почти год спустя, но предрешен этот вопрос был именно на том злополучном совещании. Оглядываясь назад, я прихожу к выводу, что поступил так, как надлежит поступать честному человеку».

В январе 1947 г. адмирал был неожиданно снят с поста главкома и через месяц переведен в Ленинград начальником Управления военно-морских учебных заведений. Но это было только начало: 12 января 1948 г. Кузнецов вместе с группой адмиралов был предан суду чести Министерства Вооруженных сил СССР под председательством Маршала Советского Союза Л.А. Говорова. Обвинение состояло в том, что в 1942–1944 гг. подсудимые без разрешения правительства СССР передали Великобритании и США секретные чертежи и описания высотной парашютной торпеды, дистанционной гранаты, нескольких корабельных артиллерийских систем, схемы управления стрельбой, а также большое количество секретных морских карт. И хотя профессиональная экспертиза признала