100 великих героев Великой Отечественной войны - Вячеслав Васильевич Бондаренко

все обвинения нелепыми (парашютная торпеда у союзников и так имелась, а «секретные» карты представляли собой перепечатку русских карт начала ХХ в.), суд чести признал адмиралов виновными и постановил ходатайствовать перед Советом Министров СССР о предании виновных суду Военной коллегии Верховного Суда СССР. 2–3 февраля 1948 г. Военная коллегия Верховного Суда СССР также признала Кузнецова виновным в предъявленных ему обвинениях, но, учитывая его большие заслуги в прошлом, постановила не применять к нему уголовного наказания. Одновременно Военная коллегия постановила ходатайствовать перед Советом Министров о снижении Кузнецова в воинском звании до контр-адмирала. Остальные обвиняемые были осуждены на различные сроки заключения, Л.М. Галлер так и умер в тюрьме, не дождавшись освобождения.

«Я некоторое время походил без дела на правах “неприкасаемого” и стал просить использовать меня на какой-нибудь работе, – вспоминал об этом сложном периоде жизни Н.Г. Кузнецов. – Решил этот вопрос лично Сталин. Он послал меня в Хабаровск заместителем Главкома по Дальнему Востоку к Р.Я. Малиновскому. Встретивший меня случайно в Кремле Молотов – ведь я оставался членом ЦК (всего более семнадцати лет) – иносказательно произнес, что “придется на некоторое время съездить туда”. После естественных переживаний я успокоился и взялся за работу в Хабаровске». В годы опалы контр-адмирал (с 27 января 1951 г. вице-адмирал) Кузнецов занимал должности заместителя главнокомандующего войсками Дальнего Востока по военно-морским силам (1948–1950) и командующего 5-м военно-морским флотом на Тихом океане (1950–1951).

20 июля 1951 г. в СССР было восстановлено Военно-морское министерство, Кузнецов вновь возглавил флот как военно-морской министр. В сентябре 1951 г. он представил Сталину доклад о необходимости начала работ по проектированию атомных подводных лодок и переоснащению флота ракетным вооружением. Но конкретных решений по этим вопросам тогда принято не было. «Вместе со своим докладом я был отдан в руки “тройки”: Булганин, Берия, Маленков, – вспоминал Николай Герасимович. – Вот здесь и нужно искать причины моих дальнейших злоключений. Булганин окончательно возненавидел меня. Находясь тогда в тесной дружбе с Хрущевым, он передал ему всю свою ненависть ко мне».

15 марта 1953 г. в ходе реформы вооруженных сил Николай Герасимович стал первым заместителем министра обороны – главнокомандующим ВМФ, а 11 мая 1953-го ему было возвращено звание адмирала флота (3 марта 1955 г. это звание было переименовано в «Адмирал Флота Советского Союза»). Таким образом, Николай Герасимович уже во второй раз получил высшее флотское звание в СССР.

К сожалению, второй взлет знаменитого флотоводца тоже оказался недолгим. Еще во время войны Кузнецов не ладил с Г.К. Жуковым, а после того как Жуков в 1955-м стал министром обороны, их отношения окончательно испортились. Кроме того, не ценил Кузнецова и Н.С. Хрущев, вообще относившийся к флоту пренебрежительно, а Н.А. Булганин, в 1953–1955 гг. бывший министром обороны, а затем ставший Председателем Совета Министров СССР, и вовсе питал к адмиралу застарелую личную неприязнь. В декабре 1955 г. находившийся в отпуске после тяжелого инфаркта Кузнецов был снят с должности под предлогом виновности во взрыве на линкоре «Новороссийск» (как теперь установлено, он был взорван итальянскими диверсантами), а 17 февраля 1956 г. и вовсе понижен в звании до вице-адмирала и отправлен в отставку с унизительной формулировкой «без права работать во флоте». В докладной записке Г.К. Жукова для ЦК КПСС утверждалось, что «руководство ВМФ находится в неудовлетворительном состоянии. Главком ВМФ Адмирал Флота Советского Союза Кузнецов Н.Г. неудовлетворительно руководил флотом, неправильно оценивал роль флота в будущей войне, допустил ошибки во взглядах и разработке направлений строительства и развития флота и упустил подготовку руководящих кадров».

«Не отрицаю, – писал в воспоминаниях Николай Герасимович, – недостатки, видимо, были, но законности в снижении меня в звании в 1956 г. было еще меньше, чем при Сталине. Просто по указанию Хрущева было вынесено решение без объяснения вины и преступлений. А для того чтобы снизить Адмирала Флота Советского Союза в звании до вице-адмирала, нужно иметь достаточно оснований, если, конечно, придерживаться законов. Я не вижу за собой преступлений, которыми можно было бы объяснить лишение меня высокого воинского звания. Факты, приведенные Жуковым, легко опровержимы, и это я сделал в своем письме в Президиум ЦК КПСС в 1957 г. Решения, как по партийной, так и государственной линиям, нельзя признать законными, если они приняты заочно, без заслушивания моих объяснений и предъявления обвинений».

Для Кузнецова, не мыслившего жизни без флота, унизительная и несправедливая отставка 1956 г. стала страшным ударом. «Когда я впервые незаслуженно был наказан, потерял должность и звание, но оставлен в рядах флота, это меня не особенно огорчило, ибо я по-прежнему находился среди флотских товарищей, а здоровье еще позволяло рассчитывать на многие годы работы впереди, – вспоминал флотоводец. – Совсем по-иному сложилось в 1956 г., когда я лишился самой возможности работать, общаться с людьми и даже думать (без материалов, которые не получаешь, рассуждать трудно) на флотскую тему». Но Николай Герасимович выдержал удар судьбы с большим достоинством. Как и прежде, он был неизменно сдержан, доброжелателен и благороден по отношению к окружавшим его людям, в том числе и явным недругам. «От службы на флоте я отстранен, но отстранить меня от службы флоту невозможно» – в этой фразе был весь Кузнецов.

Бывшему главнокомандующему флотом страны была назначена пенсия 300 рублей. Сам Кузнецов вспоминал: «Необычайное увольнение меня в отставку создало немало трудностей. Сколько-нибудь значительных накоплений у меня не было. Два сына-школьника еще требовали помощи и внимания. Прирабатывать же было невозможно: все с подозрением смотрели на меня – как бы чего не вышло. Вот тогда единственным реальным способом немного заработать к пенсии стало знание иностранных языков. Начал учить английский (до этого знал испанский, французский и немецкий) и через год мог переводить отдельные статьи для журнала “Военный вестник”».

Из-за опалы и отставки имя Кузнецова на долгие годы оказалось фактически «неупоминаемым» в истории Великой Отечественной войны. После отставки Жукова (1957) и Хрущева (1964) группа ветеранов ВМФ неоднократно ходатайствовала перед правительством о том, чтобы Кузнецов был восстановлен в звании Адмирала Флота Советского Союза. Настаивал на этом и Маршал Советского Союза А.М. Василевский: «В довоенное время и особенно в период Великой Отечественной войны, и в послевоенные годы я, по характеру возложенной на меня работы, имел возможность наблюдать всегда исключительно партийное, высококвалифицированное руководство со стороны Кузнецова Н.Г. всеми теми ответственными участками работы, которые поручались ему партией и правительством. Более чем уверен, что восстановление т. Кузнецова Н.Г. в звании, которого он необоснованно был лишен, и зачисление его в группу генеральных инспекторов при Министерстве обороны было бы, безусловно, справедливым и было бы с большим удовольствием воспринято всем знающим его личным составом Вооруженных Сил и особенно Военно-Морского Флота, большим и вполне заслуженным авторитетом у которого он пользовался и