Легенда старого вулкана - Ксения Чудаева

двинулись вперёд и вверх, а затем последовал нечеловеческий рывок через плечо: голова напавшего с влажным хрустом оторвалась от тела, его руки ещё несколько раз дёрнулись в нервном припадке, а ноги загребли пепел. Дымка колыхнулась и полностью ушла под кожу, открывая взору непропорционально изуродованное магией обезглавленное тело, которое, мгновение повисев в воздухе, рухнуло на землю. Все замерли, переваривая произошедшее. И только глава не выглядел удивлённым.

— Убрать! — впервые в голосе Раста прозвучали хоть какие-то эмоции. Некий отдалённый намёк на презрение. Он с отвращением бросил брызжущую чёрной кровью голову на пепел рядом с телом.

А Дармин, наблюдая за тем, как труп волокут к кратеру, не мог отделаться от гремящих в голове слов отца: «ты должен нас уничтожить до того, как мы навредим кому-нибудь из своих». И если тогда они показались мужчине абсурдом, то после увиденного он уже не мог быть в этом так уверен. Дармин думал, что магия вулкана повлияла только на тела и память, создавая для себя идеальные вместилища. Но, оказалось, что ею мог быть повреждён разум в целом. И если эта армия вдруг потеряет контроль и пойдёт крошить всё вокруг… последствия могли быть очень плачевны…

— Чтоб вас песчаные зорги драли, не было мне печали… — выдохнул Дармин сквозь сжатые зубы. — Мозги вам всем тут совсем поотшибало…

Последующие дни мужчина почти со страхом наблюдал за лагерем, боясь, что воины начнут массово сходить с ума, и он просто вынужден будет привести в действие безумный план отца, к чему был совершенно не готов. Но нет, была ещё пара таких происшествий, однако коллективным подобное не стало. Да и беспокойства ни у Раста, ни у остальных эти вспышки неконтролируемой магии, которые всегда заканчивались безжалостным убийством одичавшего, не вызывали. Даже когда подобным вспышкам безумия стали подвергаться в основном женские особи, которых и так в войске было немного, ни у кого не появилось и тени сомнения, не было ни единой попытки понять, почему происходят такие срывы. Раст словно списывал всё на сопутствующие потери, а остальные подчинялись его решению. Единственное, что изменилось в общем режиме войска, так это введённые тренировки перед сном. Площадка за лагерем была быстро очищена от пепла, и теперь там, разбиваясь на боевые группы, уставшие воины устраивали бои, кто-то просто качал физическую форму, кто-то упражнялся с оружием. Но тренировки стали обязательными для всех, даже для раненных, которые были способны передвигаться без вреда для себя. Лишь тех, кто входил в первый круг, Дармин никогда не видел в качестве тренирующихся, только как наблюдателей и, скорее, тренеров. Видимо, им внутреннего контроля хватало на более длительное время.

Однако Дармину всё равно было не по себе, груз, который возложил на него отец, начинал ощутимо давить на психику. Если раньше он видел во всех этих существах воинов смертников по собственной воле, то теперь был вынужден смотреть на них, как потенциальный убийца. А жестоким расчётом Раста Дармин не обладал, убить и заниматься своими делами дальше он не мог.

Самым тяжёлым было то, что поделиться мыслями, разрывающими разум, было просто не с кем. Никто из тёмных не хотел с ним разговаривать. Они словно ожившие статуи провожали его взглядами, поворачивались к нему, если подходил, но никогда не начинали разговор первыми, не задавали вопросов, только молча ждали, пока он скажет, зачем пришёл. Да и как им рассказать, что могло сделать с ними заклинание из бункера?

От этого Дармину самому казалось, что он сходит с ума. Внезапно после довольно оживлённого течения бытия оказаться в полнейшей изоляции оказалось крайне тяжко. От безысходности мужчина снова и снова уходил в отцовский бункер, но не затем, чтобы убедиться в рабочем состоянии угрожающего всем переродившимся магам заклинания, а чтобы банально послушать голос отца, активируя его образ раз за разом.

Именно сидя в бункере Дармин вдруг заметил, что у него так и не отросли волосы на голове. До этого глядеться в зеркало как-то не были ни времени, ни повода. А в бункере банально стало холодно. Брови и ресницы восстановились после извержения, росли усы и борода, но на голове словно не осталось ни одного волоска. Теперь мужчина только с тоской проводил по гладкой макушке рукой, и раньше бы его это довольно сильно расстроило, но сейчас всё воспринималось как ещё один удручающий факт среди списка множества.

Хотелось всё бросить, плюнуть на всех, пусть дальше разбираются без него, и уйти порталом, куда бы он ни вёл. А дальше — куда угодно: на север, в очередную бойню, на плаху или в петлю — было абсолютно всё ровно. Но останавливало чувство долга. Пусть те, кому он пообещал, были практически мертвы, от них остались только оболочки, наполненный чуждой магией, но слова не были для Дармина пустым звуком. Однако он день за днём словно пустел сам, теряя собственную сущность в происходящем.

Ещё несколько раз по нервам било странной волной магии, похожей на алларийскую. Дармин было испугался, что их остров нашли, но нет, за такими волнообразными ударами ничего конкретного не следовало. Поэтому он постарался о этом не думать. Подойти и спросить у Раста, что происходит в большом мире, даже не рассматривалось как вариант.

Всё изменилось в один из прилётов, когда привычно спикировавший к штабу Раст обратил в дымку свои крылья, и оказалось, что в них он прятал… пленника! Дармин на мгновение замер, а потом кубарем скатился со своего наблюдательного пункта и бегом бросился к главе.

И в паре шагов от пленника словно вписался головой в стену: окровавленная и изрезанная грубая мешковидная роба не скрывала избитого тела, цветущего синяками и кровоподтёками. Но остановило Дармина не это, а две продольные почти зажившие раны вдоль позвоночника тощего пленника. Там, где когда-то были крылья. Из-за того, что крыльев не было, волосы потеряли привычный металлический блеск и сейчас были грязно-блёкло серыми, невозможно было определить их истинный ранний цвет.

— Какого зорга?.. — задохнулся Дармин, не в силах высказать сразу все ругательства, пришедшие на ум. Но сделал над собой усилие, проглотил вставший в горле ком и уже громче спросил, сверкая глазами. — Какого зорга вы приволокли сюда этого аллара⁈

Глава 12

На его вопль аллар отреагировал слабой попыткой поднять голову с земли, однако не смог и тут же её уронил. Но из его объятий вырвался маленький худющий мальчишка в такой же мешковатой робе, которого аллар до сих