Вивьен Вествуд. Биографический роман о женщине, которая превратила панк в высокую моду - Стефани Холден

для нее была закончена, даже если ее имя говорило об этом, как никакое другое. В результате кризиса и после смерти Сида Вивьен не знала, что делать со своей модой. Вся эта провокация, что она принесла?

И что могло последовать за этими американскими горками? Возможно ли вообще придумать что-то совершенно новое? Они долго размышляли, что в модном плане может последовать за панком. Пока Малькольм, который всегда держал руку на пульсе, не объявил: «Сделай что-нибудь романтичное! Займись историей. Это впишется в восьмидесятые».

Вивьен сразу же загорелась. Конечно! В последнее время на улицах появлялось все больше людей, которые использовали театральные костюмы, оборки, делали подводку для глаз и винтажные прически вместо ежиков и булавок. Стиль «Новая романтика» был образом того времени.

Сначала Вивьен не была уверена, как к этому подступиться. Она купила толстый том по истории моды и наткнулась там на послереволюционную парижскую моду. «Невероятные и Чудесные», особенно привлекли ее внимание. С помощью своих необычных аксессуаров, таких как красное ожерелье, намек на террор гильотины, они выражали свою вновь обретенную свободу. При этом они играли с изменениями в моде, вызванными революцией. Вивьен поняла, что сексуальность в европейской моде до революции выражалась совершенно иначе. Именно мужчины демонстрировали свое тело эротично – в чулках, туфлях на высоких каблуках, париках и макияже, – в то время как женщины старались всячески скрыть свои прелести.

Она наткнулась на шаровары, которые придавали их владельцу смелый вид, и нашла выкройки, которые не использовались веками. Все, казалось, вращалось вокруг подчеркивания эротизма мужского тела, в то время как вид тела женщины сводился к его репрезентативной функции щедрым использованием дорогих тканей. Только любовницы и легкомысленные девушки из бедных кварталов демонстрировали совершенно нормальный для поколения Вивьен женский эротизм. Какое откровение!

Другие дизайнеры могли вдохновляться путешествиями в дальние страны. Она же была разорена и должна была содержать двоих мальчиков, поэтому музеи и библиотеки должны были быть для нее достаточными источниками.

Время от времени она встречалась со своим другом Гэри Нессом, канадским художником и историком искусства, который, казалось, был ходячей энциклопедией. Как часто она чувствовала себя в невыгодном положении перед ним, потому что не училась ранее. Но Гэри воспринимал ее всерьез. Он объяснял ей все, что ей нужно было знать, рекомендовал ей книги и делился с ней своими обширными знаниями о каждой эпохе искусства. Так, например, он считал, что со времен Французской революции культура в Европе пошла на спад, поскольку достижения в этой области деятельности больше не совершались для образованной элиты, а для буржуазного общества, их качество резко снизилось. По его мнению, это касалось не только живописи, литературы и музыки, но и моды.

В Англии возникла мода в стиле ампир, мужской костюм с цилиндром и галстуком завоевал Европу, что должно было избавить мужскую одежду от всего модного ранее. Институты республики требовали, чтобы собственная личность отодвигалась на второй план после костюма, отображающего род занятий гражданина. Республикой управлял не наряженный дворянин, а гражданин в униформе. И поскольку институты были чисто мужскими, пробел эротической презентации заполнила женская мода.

Вивьен была в восторге от этих культурных историй, которые вдохновляли ее на создание «Новой романтики». Единственное, что в ее новых дизайнах еще напоминало панк, так это доминирование черного цвета, пока Малькольм во время одного из своих редких визитов не взглянул на платья и ни сказал: «Возьми разные цвета, Вив. Сделай это красочным». Она попыталась объяснить ему концепцию, которую придумала после изучения книг и обсуждений с Гэри, но он стоял на своем: «Это не поймет ни один подросток! Ты должна делать моду, которую будут замечать молодые люди на улице. Подумай о пиратах. О романтичном облике флибустьеров».

Тут и прозвучало ключевое слово: пираты! Она была в восторге. Пирата можно было отлично объединить с панком. Флибустьер своими шароварами и рубашками с оборками полностью соответствовал дореволюционному модному представлению о сексуальности. Будучи преступником, он имел много общего с панком и его протестом против общества. Это ей нравилось. Вивьен начала все сначала, и на этот раз получилась коллекция, которой она была полностью довольна, и Малькольм согласился с ней.

Прежде чем представить новую коллекцию на Неделе моды, стиль флибустьеров должен был появиться в их магазине. Малькольм переименовал магазин: «Конец света» – так он теперь назывался. И он позволил все отремонтировать. Пол был смоделирован по образцу галеона, со старыми корабельными досками, которые были приподняты в задней части магазина, так что, проходя через магазин, можно было почувствовать себя на борту старого многомачтового судна. Витражные окна, как во времена Диккенса, и фронтон из сланцевых плит завершали картину. Изюминкой, однако, были огромные часы, циферблат которых показывал тринадцать часов, а стрелки шли в обратном направлении. Стиль пиратов – флибустьеров был реализован идеально, подумала Вивьен. Но, хотя они уже продавали пиратскую коллекцию в магазине, гости в Олимпии даже не подозревали, что их ждет на подиуме.

Вивьен прошла за занавес, где собрались модели. Большинство из них не были профессионалами. Это были такие же парни, как Себастьян, молодые лондонцы, и девушки, которые чаще всего тусовались «Конце света» и своими разными цветами кожи и историями происхождения отражали разнообразие мегаполиса. Они, казалось, ждали от Вивьен инструкций. Она взяла большую сумку и сложила одежду и обувь из нее в кучу. Вот они, яркие цвета африканского восточного побережья: шафран, хромовый желтый, оранжевый, киноварь и ляпис-лазурь. Нигде ни единого черного пятна.

– Выбирайте что-нибудь, – крикнула Вивьен моделям. – Просто возьмите то, что вам больше всего нравится носить.

Некоторые из молодых людей с энтузиазмом набросились на кучу одежды, в то время как полупрофессиональная модель, стоявшая рядом с Вивьен, выглядела раздраженной.

– Ты имеешь в виду, просто что-нибудь? – недоверчиво спросила она.

– Ну конечно. Большинство вещей унисекс. Так что все в порядке.

Модель с изумлением смотрела, как остальные в хорошем настроении буквально рвут кучу на части.

– Составление нарядов – самое важное для других дизайнеров, Вивьен, – сказала она с расширенными глазами. – Они придают огромное значение тому, какая модель что носит. И в какой последовательности они выходят на подиум.

– А, да? – удивленно спросила Вивьен. – Ну, у меня все вещи разработаны так, что их можно комбинировать друг с другом как угодно. Мне нравится идея, что каждый выбирает то, что ему нравится.

– Обувь не подходит, – крикнула одна из девушек. – Это все квадратные колодки.

– Могу я взять эту рубашку к ботинкам? – крикнула другая. – Они вообще-то не подходят друг к другу, но больше ничего нет.

– Я думаю,