Мой сумасшедший новогодний Роман - Инна Инфинити

— Бля! Прекратите! — приходит в себя от увиденной картины Дима. Он стоял рядом со мной в таком же шоке.

Дима подбегает к Максу с Ромой и становится между ними.

— Не надо мордобой тут устраивать! Успокойтесь все! Вика! — оглядывается на нее. — Прекрати орать уже!

Она схватила с дивана подушки и прикрывается ими. Глядит на меня виновато, рыдает.

— Кир... Кира...

Наверное, она хочет сказать что-то в свое оправдание, но я не представляю, что тут можно сказать. Это было не то, что я подумала?

За спиной слышится топот чужих ног. На чердак взбегают Даша и Света.

— Что тут происходит? — вытаращила глаза Даша.

Она со Светой переводит недоуменные взгляды с меня на Максима в трусах и на ревущую Вику, прикрывающуюся диванными подушками.

Искры летают в воздухе, Максим и Рома готовы наброситься друг на друга, но им препятствует Дима, стоящий между ними.

— Так, давайте все успокоимся, — говорит он.

Мое горло снова стягивает колючей проволокой. Сейчас не самый подходящий момент для рыданий, и мне стоит огромных усилий проглотить комок слез.

— Как вы могли? — вырывается у меня с укором. Мой голос сиплый. — Мой любимый парень и моя лучшая подруга. Как вы могли?

Теперь все смотрят на меня.

— Ой, вот только не надо сейчас картинных слез и обвинений, — небрежно бросает Макс. Он отходит в сторону и поднимает с пола свои джинсы. Под ними оказываются Викины розовые стринги, и он кидает их ей. — Что ты хочешь от меня услышать, Кира? Что я раскаиваюсь? Нет, не раскаиваюсь.

Слезы все же побежали по моему лицу. Дима теперь сдерживает одного Рому, потому что, кажется, Самохин готов снова наброситься на Максима.

— Если хочешь правду, то Вика трахается лучше тебя, вот и все, — спокойно поясняет, натягивая на себя футболку.

Его слова звучат как выстрел. Пуля попадает мне ровно в сердце.

— Максим, ты бы слова выбирал, — зло говорит ему Даша. Затем брезгливо смотрит на Вику, которая наконец-то отыскала свою одежду, разбросанную в порыве страсти, и быстро одевается. — Вик, ну ты и потаскуха. Просто шалава. Фу.

Вика замирает, схватившись за ремень джинс. Сначала теряется, затем стремительно краснеет. Я хорошо знаю Вику, она заводится за секунду.

— Ой, вот только не надо из себя святую строить! Или перед Кирой решила выслужиться, типа ты не при чем? Ты же все знала про меня и Макса.

Знала!? Я оторопело поворачиваю голову к Даше.

— Знала и тихо охуевала. — Даша глядит на меня. — Прости, Кир, я не представляла, как сказать тебе об этом. Но они уже давно за твоей спиной.

Я чувствую новый удар ножа в спину.

— Ты знала и молчала? — отступаю на шаг.

— Прости, Кир! — произносит Даша с отчаянием. В ее карих глазах появляется мольба. — Я не знала, как тебе об этом сказать. И... я просто решила не лезть не в свое дело.

— А кто еще знал? — гляжу на Свету. — Ты тоже знала? — затем на Диму смотрю. — И ты знал?

— Я узнала от Даши, — виновато произносит Светка.

— А я узнал от Светы. — Говорит Дима. — Но если честно, не очень поверил. Но теперь верю.

Предатели. Они все предатели.

Я просто физически не могу здесь находиться. Ни секундой больше. Меня воротит от отвращения ко всем этим людям.

— Ненавижу вас всех! — выкрикиваю.

Я разворачиваюсь и бегу вниз с чердака. Залетаю в нашу с Максимом комнату, хватаю из шкафа сумку, с которой приехала, и принимаюсь бросать в нее одежду. Из-за слез в глазах, плохо вижу. Это злит меня еще больше. Я остервенело тру руками лицо, прогоняю слезы, но они не уходят. Дежавю. У меня дурацкое дежавю. Потому что несколько дней назад я точно так же сбегала из дома от родителей.

В комнату заходит Рома. Быстро оценив ситуацию, начинает помогать мне собираться. Просто снимает с вешалок все женское и бросает в сумку. Затем выдвигает по очереди ящики комода. Доходит до последнего, в котором мое нижнее белье. Сгребает его руками и тоже бросает в сумку.

Я просто стою и смотрю, как Рома собирает мои вещи. Без лишних слов. Быстрыми и слаженными движениями. И меня такая щенячья благодарность к нему переполняет. В хаосе лжи и предательства самых близких людей неожиданно мне протянул руку помощи бесячий Рома Самохин. Кто бы мог подумать?

— Кира, — в дверях возникает Максим с окровавленным ртом. За ним выстроились все остальные, включая Вику. — А ты не хочешь рассказать мне, как так вышло, что ты не к тете в гости поехала, а с Самохиным спелась? Или это другое? А то что же получается, что я один мудак, а ты белая и пушистая?

Я не хочу с ним разговаривать. Меня такое омерзение переполняет, что сейчас стошнит. Не могу ни видеть его, ни голос слышать.

— Что-то еще осталось? — спрашивает меня Рома, игнорируя Максима.

Мотаю головой.

— Вроде все.

— Кир, — вбегает Даша. — Ты не должна уезжать, ты же заплатила за этот дом тоже.

— Ребят, я все понимаю, — теперь в спальню делает шаг Дима. — А кто будет чинить дверь в комнату Вики? Ром, ты ее к херам выбил. Как мы хозяйке дом сдавать будем?

Господи, еще и дверь.

— Пришли мне счет за дверь, я оплачу, — говорит Рома, застегивая сумку.

— А почему я должен этим заниматься? Я на отдых приехал, я не хочу тратить свое время на поиск мастера по ремонту двери. К тому же, я думаю, ее невозможно отремонтировать. Надо новую заказывать и ставить.

— Максим с Викой пускай этим займутся, — рявкаю зло.

Мы с Ромой минуем так называемых «друзей» и выходим из комнаты. В коридоре, вжавшись в стену, стоит заплаканная Вика. Наши взгляды встречаются, и я на секунду торможу.

Я так много хочу ей сказать, но в то же время не знаю, с чего начать. Да и надо ли? И все же не выдерживаю:

— Ты так осуждаешь свою маму, Вик. А на самом деле оказалась такой же падшей, как она. Яблочко от яблоньки...

Все присутствующие переглядываются.