Сказание о второстепенном злодее 2 - SWFan

— Как скажете, — Годвин низко наклонил голову.

— И всё же… мне нужно будет лично извиниться перед Академией Лапласа, — задумчиво заметил Рейнхард, поправив очки.

— Эти дети потеряли кристалл.

— Да, но только потому, что на них набросилась змея, которую мы пригрели за своей пазухой.

Годвин, ты лично возглавишь допрос Фердинанда. И той женщины, когда мы её поймаем. В первую очередь мне нужно знать, кто ещё состоит в их секте. Разумеется, большой опасности они не представляют, но сама Богиня учила нас, что, прежде чем браться за великое дело, необходимо провести генеральную уборку. Сам факт, что семя зла укоренилось на нашей грядке — уже проблема. Только священник уровня Фердинанда мог знать о тайных проходах в катакомбы и использовать их, чтобы сбить нас со следа здесь. В городе, который должен представлять нашу неприступную обитель.

Годвин медленно кивнул, развернулся и зашагал по коридору. Спустя несколько шагов он остановился и, не поворачивая головы, спросил:

— Оставить им жизнь после допроса?

— Нет, конечно, — безмятежно отозвался Рейнхард, освещённой лучами восходящего солнца.

Годвин развернулся, и вскоре его грузная фигура исчезла за поворотом. Грандмастер Инквизиции ещё какое-то время стоял перед окном, стёклышки его очков отражали небесную синеву и облака цвета топлёного молока. Затем он повернулся и тоже прошёл по коридору до лестницы.

Он спускался по тем же ступенькам, по которым всего несколько часов назад Сильвия вела новоприбывших студентов из Академии Лапласа. Наконец Рейнхард переступил порог просторного, величественного зала, где покоились Божественные мощи. Грандмастер прошёл до Саркофага, приоткрыл его. Внутри лежал маленький, как будто детский скелет, обрамлённый прекрасными белыми волосами.

Рейнхард посмотрел на него с улыбкой, поправил очки. Затем схватил череп, покрутил перед собой, с презрением харкнул прямо в глазницу и, развернувшись, бросил обратно в саркофаг.

Покидая величественный зал, Верховный Инквизитор насвистывал весёлую мелодию:

— Ту-дуду, ту-дуду, ту-дуду~

…

…

…

Насколько я помню, в игре Алекс тоже потерял сознание после встречи с Фердинандом — что логично, ведь до этого ему пришлось сразиться с гигантской рыбой-вампиром — а пришёл в себя уже на кровати в одной из башен Великого собора. Рядом, как обычно, сидела прекрасная девушка и чистила ему яблоко.

В этот раз её роль исполняла Белая Дама, Сильвия, успевшая проникнуться симпатией к Алексу и Саше за время их совместной прогулки, пока отыгрывала обыкновенную нищенку. В итоге они стали её первыми настоящими друзьями. Время от времени она будет писать им письма, а затем серьёзно поможет во второй игре, после начала монументальной сюжетной арки Гражданской войны в Гальварийской империи. Несмотря на то, что сейчас её статус в церковной иерархии был сугубо символическим, слова Сильвии обладали серьёзным политическим весом. Все, даже Императоры и Президенты, вынуждены были если не прислушиваться к ним, то хотя бы слушать.

Собственно, к чему это я. Теперь всё будет иначе, потому что Сильвия не стала сидеть напротив койки Алекса и чистить ему яблоко.

Почему я был в этом так уверен?

— О, вы уже проснулись? С добрым утром! Хотя на самом деле сейчас полдень.

Потому, что она сидела напротив моей кровати…

Открыв глаза и осмотревшись, я немедленно убедился, что больше в комнате никого не было. Великий собор был огромным, и для всех нас подобрали личные комнаты. Приятно, конечно, но внутри меня всё сжалось, когда я снова посмотрел на девушку, которая умело ковырялась серебристом ножиком в яблоке.

— Что вы здесь делаете? — спросил я нахмурившись.

— Мне захотелось навестить героев, которые спасли такую важную для нас посылку. Вы не против? Они всегда нравились мне больше, чем сами яблоки, — спросила она и, схватив семечко, надкусила его своими белыми, как жемчужины, зубками.

Я поджал губы, пытаясь прийти в себя. Тревога помогла достаточно быстро сбросить сонную дымку. В этой версии реальности Сильвия действительно не смогла построить особенно крепкие отношения с Алексом и Сашей. Они не бродили вместе по городу, не помогали нищим, не делились с ней историями из прошлого.

Но даже так — почему она решила караулить именно у моей кровати?

— Я не герой, — сказал я надменным голосом. — Я просто сделал то, что от меня требовалось. А вам бы не помешало принести мне официальные извинения. Всему виной ваш предатель, так?

— Мм, премного благодарна, — с улыбкой поклонилась Сильвия, продолжая покусывать яблочные семечки.

И снова между нами повисла неловкая тишина.

Что происходит? Почему она здесь? Пока в моей голове снова и снова бились эти вопросы, ударяясь о стенки черепа, как логотип «Windows» на скринсейвере, Сильвия с улыбкой протянула мне яблочный ломтик:

— Вот, — сказала она.

Я молча посмотрел на яблоко, взял его и прожевал.

— Кислое, — сказал я.

— Спасибо.

— А?

Я с удивлением посмотрел на девушку. Её белоснежные волосы сияли, словно облака в лучах утреннего солнца.

— Кстати говоря, как вам наши катакомбы, господин Савин? Вы успели там прогуляться, не так ли?

— Тесные и смердящие, — ответил я растерянно.

— Действительно, они именно такие! В детстве я несколько раз пыталась туда пробраться, но телохранители меня не пускали. Причём знаете как? Очень смешно: я пыталась приподнять канализационную крышку, но у меня ничего не получалось, потому что они придерживали её с другой стороны.

На самом деле они следят за мной, даже когда я наряжаюсь нищенкой. Они позволяют мне набивать себе шишки, если вы меня понимаете, но, если я попробую открыть дверь, которую не должна, она просто не откроется. — Сильвия сложила руки на поясе и сделала нарочито важный вид. — Хотя формально, конечно, никто из них не может ослушаться моего приказа. Могут, конечно. Если сделают вид, что не знают меня.

Девушка горько улыбнулась, а я растерялся.

Чего она добивается? Чтобы я её пожалел? Но почему именно я?

Насколько я помню, в игре она привязалась к Алексу и начала переписку с ним по двум причинам.

Во-первых, потому что даже после того, как ему открылось, кем Сильвия была на самом деле, его отношение к ней почти не изменилось. И дело не в том, что Алекс был неверующим, — просто такой уж у него был характер.

Вторая причина заключалась в том, что Алекс стал для неё своеобразной щелочкой в золотой темнице, через которую Сильвия могла видеть настоящий мир. Поэтому она просила его рассказывать о своей жизни в Академии и Полевых заданиях. Все это она могла прочитать в книгах и газетах, но первые были старыми и