Меня не сломать. Развод - Елена Левашова

двигатель… С черных, будто обугленных ветвей облетает снег. Кажется, и мое долготерпение рассеивается, обнажая ледяную ярость… Чего Аникеев добивается? Неужели, он всерьез думает, что Надя вернется к нему?

– Так что случилось? На тебе лица нет, Лев.

– А… Задумался. Пытаюсь понять, как поступать с одним… мудаком дальше? Сень, нужно помочь одной женщине. Она поставляет обед для наших мужиков.

– А-а… Надежда Александровна? Или вы про Любовь Филипповну?

– Про Надежду.

Рассказчик из меня так себе, поэтому излагаю суть дела коротко.

– Она должна была заранее подать доки на продление. Это… очень серьезно. Любой мигрант это знает. Штрафы для ИП могут быть о-очень большими. До миллиона рублей.

– Черт, – бью по рулю я. – Бывший муж Нади – тот еще утырок. Он все никак не смирится, что она от него ушла…

– Надежда Александровна – настоящая красавица. И еда у них вкусная…

– Ты тоже… харчуешься? – улыбаюсь я, косясь на него. – Смотри, а то твоя Юлька на запчасти тебя порежет. И даже я не помогу.

– Да, виноват. Девчонки иногда больше привозят. Помогу, Лев. Не вопрос.

Паркуюсь возле цеха «Надежда», издали замечая мерцающие под вывеской фонарики. Она даже неприметный цех сделала уютным…

Сердце в пляс пускается, когда я подхожу ближе. Ее старичок-работник, Петрович, кажется, подметает ступени, очищая их от снега.

– Добрый день, Петрович.

– И вам не хворать, проходите. Я тут вместо охранника. А то в последнее время шушера всякая захаживает.

Окунаюсь в рабочую атмосферу: женщины лепят пельмени, та самая Айгуль формирует из теста ароматные булочки. Запах стоит… закачаешься просто…

– Надя? – заглядываю к ней в кабинет.

– Привет, Лев. А ты не один? – оживляется она, поправляя выбившуюся из высокого хвоста прядь.

Красивая такая… Милая, уставшая, замученная… Я так сильно хочу ее защитить и… Хочу. Черт возьми, борюсь с тобой каждый раз, когда ее вижу…

Сеня просит документы на ее ИП. Садится за стол Надежды, принимаясь за изучение вопроса. Надя зовут Айгуль, а потом произносит вкрадчиво:

– Хочешь, кое-что покажу?

– Конечно.

– Идем на склад.

Следую за ней по длинному коридору, жадно вдыхая шлейф ее духов…

– Вот, – взмахивает она в сторону клетки с крысенком. – Крыса Камилла.

– Даже не знаю, что делать – смеяться или плакать. Твой идиот подбросил?

– Да.

– Она такая симпатичная. Ты ее боишься? Крысы любят общение, они…

– Я домой ее заберу, просто… Все эти проверки… – качает головой она.

Не знаю, что на меня находит… Касаюсь ее щеки, заправляю непослушную, завитую прядь за ее ушко и… Склоняюсь к ее губам. Целую осторожно, легко… Пью ее дыхание, замираю, не желая напугать… Хочется распустить ее волосы и зарыться в них пальцами… Сожрать, облизав каждую косточку…

– Лев…

– Схожу с ума, Надь… Не могу ничего поделать. Почему ты меня гонишь?

Не дожидаюсь ответа – снова припадаю к ее губам… Она отвечает – сначала осторожно, потом смелее. Обнимает мои плечи, слега их сжимая…

– Ты такой большой… Непривычно…

– А ты хрупкая... Надька, я...

– Не знаю, Лев.

– Надь, ты сомневаешься? Не нравлюсь?

В двери робко стучат, а на пороге вырастет фигура Сени…

Глава 32.

*Надежда* 

И он сводит меня с ума… Заставляет сердце биться чаще и верить в несбыточное…

Зачем я ему? Может, Лев – часть плана Стаса? И все его отношение, забота, ухаживания – игра… Возможно, муженек нанял его? Моисеев может оказаться старым знакомым владельца холдинга, где работает Аникеев. Почему нет?

Нет, нет, такого точно не может быть…

Зачем директору завода участвовать в такой ерунде?

Я так себя накрутила, что перестала нормально спать… Похудела больше, чем требовалось… И вроде бы ем… Стараюсь добирать норму белка и клетчатки, следить за состоянием кожи и волос. Пить витамины и назначенные эндокринологом препараты.

К врачу ездила давно… Пора бы повторить лабораторные исследования, отдохнуть. Может, уехать в выходные на природу? Но так, чтобы не готовить и не топить печь. Гулять, лепить снеговика, греться у камина… И много гулять…

Интересно, Анфиса Андреевна согласится вместо заслуженных выходных отправиться с нами в маленькое путешествие?

Я безумно устала от всего…

Валерия меня, конечно, успокаивает… Утверждает, что суд не станет бесконечно терпеть отсрочки и удовлетворять ходатайства о переносе заседаний. Нас все равно разведут рано или поздно… Только дело разве в этом?

Он будет портить мне жизнь и дальше…

Натравливать санэпиднадзор, пожарную инспекцию, писать анонимки в органы опеки…

Может, переехать?

Даже поцелуй Льва, не исцеляет меня от дурных мыслей…

Я по-прежнему переживаю обо всем, думаю, думаю… Теперь еще и об этой Рите…

– Семен Иваныч, сейчас мы подойдем, – произносит Лев, слегка отстранившись от меня.

Он серьезно сейчас? Собирается продолжить? Пока мои коллеги и его чудо-специалист подождут нас?

– Лев, нам надо идти, – пищу я, пытаясь увернуться от его объятий.

– Нет.

– Что значит нет?

– Не могу пошевелиться, Надь… Отпустить тебя, отлипнуть… ты такая… Бо-оже, как от тебя пахнет...

– Какая? Глупая и доверчивая? Падкая на... Прости, – тушуюсь я, понимая, что он не виноват в моих загонах.

– Надь, ты осторожничаешь, я понимаю, – гладит он мою щеку. – И эта сволочь здорово подпортила твою самооценку…

– Для не в ней, Лев… Вернее, в ней тоже…

– А в чем еще?

– В твоей искренности.

– Я открыт перед тобой. Честен. Надь…

– Хочешь сказать, у тебя никого нет?

– Нет.

– Лев, нас ждут… Пожалуйста, давай вернемся?

– Скажи, я виноват перед тобой в чем-то? Давай поговорим?

– Не могу… Я не готова пока, прости…

Дура какая… Ужас просто… Может, надо было запереться в кладовке и… Позволить себе впервые за долгое время совершить безумство? Лев – красивый мужик… Крепкий, статный, умный…А его поцелуи… Ей-богу, меня никто так не целовал… А с мужем мы перестали целоваться в губы сразу после свадьбы…

– Хорошо, Надь. Я уважаю твое решение, – вымученно вздыхает он.

Вот и все, Надя… Ты все испортила. И шанса себе не дала, на корню загубила…

Мы возвращаемся в мой кабинет. Лев выглядит… удрученным, растроенным…

Я едва держу себя в руках. Может, я погорячилась? Поторопилась? Не верю я ему, понимаете? Не верю… Не может благополучный, свободный мужчина добровольно впрячься во все это…