Меня не сломать. Развод - Елена Левашова

– Да, приезжай. Буду рада тебя увидеть.

– До встречи. Тогда с меня ужин.

– Договорились.

Глава 34.

*Лев* 

Трасса сужается. По обочинам высятся укрытые снегом ели, их черные верхушки разрезают синеватую ткань неба на множество лоскутов… В свете электрических фонарей кружатся снежинки… И мои чувства так же теснят грудь… Мчусь к ней, едва справляясь с волнением…

Надя зря думает, что я о ней не думаю… Такая вот рифма получается. А, если серьезно, мне тоже страшно… Боязно снова распахивать сердце, сдирать с себя нарост из недоверия и цинизма… Боязно и больно… Ошибиться, обжечься снова…

Но такое уж человек существо – боится, но все равно делает…

Меня к ней невыносимо тянет… И дочка ее меня не смущает, вовсе нет… Я мечтал о большой семье и детях, пахал как проклятый и все в дом тащил…

А бывшей жене не нужно это было… Она быстро утешилась в объятиях не такого занятого, как я, мужика… Конечно, дочери мы ничего не сказали. Не стали портить добропорядочный образ матери…

Пролетаю мимо указателя, сворачиваю по узкой, проселочной дороге к окруженному деревянным забором, гостиничному комплексу. Паркуюсь и спешу к главному корпусу. В сердце щемит от предвкушения… Хочу ее видеть…

– Вы приехали один? – стреляет в меня глазками хостес.

– Не один, но здесь меня ждут.

Она, недовольно хмыкнув, выдает мне ключ-карту и сует рекламные буклеты.

Спустя некоторое время я оказываюсь в просторном номере с видом на усыпанный снегом, горный склон.

«Надя, я примчался. Где встретимся?»

«На площадке возле мостика гулянья. Мы здесь», – отвечает она.

Прыгаю под душ, переодеваюсь и отыскиваю в сумке подарок для Кати – связанную моей мамой куклу. Она даже волосы умудрилась ей сделать из длинных, переплетенных в косичку нитей.

Шагаю по хрустящему, как капуста, снегу к сияющей разноцветным огнями площадке… Людей много. Какой-то парень нацепил на себя полушубок в русском стиле и зазывает гостей прокатиться на олене…

Другой предлагает сфотографироваться…

Замечаю ее возле невысокой, бревенчатой избушки. Из крохотного окошка валит пар, толстая, улыбающаяся женщина подает стаканчики с чем-то дымящимся и красным…

– О, Лев! – улыбается Надя, завидев меня. – Привет. Тебя сложно не заметить…

– Привет, – целую ее в щеку и тотчас перевожу взгляд на мелкую, нахмурившуюся при виде меня, егозу. – Наверное, я здесь самый высокий…

– Рада тебя видеть. Будешь глинтвейн? Вкусный… Правда, сахара многовато…

– Опять ты за старое. Все худеешь, – забираю из ее рук стаканчик. – Как устроились?

– Отлично… И я не худею больше… Просто… поддерживаю вес и…

– Надюш, я так скучал… А ты с Катей одна?

– Нет, Анфиса с нами… Она отошла в уборную. А ты… – краснеет она, отводя взор.

– Кстати, у меня для маленькой принцессы есть подарок. Куклу связала моя мама.

Катя с интересом разглядывает игрушку, да и Надя удивленно распахивает глаза…

– Ты рассказал маме о нас? О том, что мы живем в твоем доме?

– И не только об этом. Ну что, идемте кататься на оленях? Или предпочитаете санки?

– Наверное, санки будут безопаснее. Катя, давай я куколку спрячу в рюкзачок и…

– Мама, можно я назову ее Кристина? – спрашивает Катюша.

– Конечно. Идем, дядя Лева покатает нас…

– Мам, ты тоже будешь кататься?

– Надь, давай возьмем ватрушки? – предлагаю я, завидев бегущую нам Анфису. – Добрый вечер, Анфиса. Вот… уговариваю Надежду Александровну покататься перед ужином?

– Ой, я с удовольствием… Наденька, давайте? Я давно так не отрывалась.

Сложно представить Анфису отрывающейся, но я, сдержав улыбку, веду девчонок к пункту проката инвентаря.

– Ты боишься? – касаюсь руки Нади, замечая исходящее от не волнение.

– Немного. Боюсь высоты и скорости. Лев, извини, что я тебя вот так сорвала… Наверное, у тебя были дела и…

– Надь, я взрослый мальчик, не волнуйся. Если бы не мог, не приехал бы…

Воздух ароматный, свежий… Кажется, только от него я пьяный… Или от нее, от ее близости… В полумраке глаза Нади манящее поблескивают. Склоняюсь, чтобы поцеловать ее, но она тотчас отстраняется, сосредоточив внимание на Анфисе с Катей, летящих на ватрушке…

– Ле-ев, господи, я ведь думала, что сама с Катей… Мне страшно…

– Ух ты! Кто это у нас такой румяный? – подхватываю девчушку на руки. – Надь, тут же своем невысоко, ты что? Идем, мы с тобой тоже прокатимся.

– Ну, вы даете… почему не дождались нас? – бурчит Надя, стряхивая с шапки Катюши снег.

– Невысоко же… Это детский маршрут, Наденька Александровна.

Они катаются еще с полчаса. Несутся с горки – румяные, счастливые, раскрасневшиеся от мороза… Я ловлю девчонок, стоя у финиша.

– Ой, я пИсать хочу. Мама, давай мне мою куколку, мы пойдем в комнату, – хмурится Катенька.

– Уже? Ты уже накаталась?

– Да. И замерзла.

– Идем, детка, – произносит Анфиса. – Наденька, Лев, мы подождем вас в номере, хорошо?

– Хорошо… А ты, Лев Витальич, лишишь себя удовольствия покататься? – хитро улыбается она.

– Не лишу… Идем наверх. А потом… Надь, хочешь, я покажу тебе мой номер? – прижимаю ее к груди.

Надя отводит взгляд, но не отстраняется… Щеки у нее от мороза румяные, так что я не могу понять, смутило ли ее мое предложение…

– Да, – шепчет она, касаясь меня губами.

– Повтори, – отвечаю на поцелуй, чувствуя ее дрожь даже через ткань куртки.

– Покажи мне свой номер…

Глава 35.

*Надежда*

Что я делаю, Господи? Все так не вовремя… Сложно, опасно, непонятно… Если девицы липнут как пиявки к моему Стасу, то что говорить о Льве? Он куда привлекательнее моего бывшего… Богаче, успешнее, порядочнее…

А он меня выбрал… Разведенку с ребенком и кучей проблем… Зачем ему я, скажите?

Как так вышло, что я впитала в себя нелестные высказывания обо мне Стаса и поверила в них?

Значит, меня нельзя полюбить, если он так решил? Он только пользовался, считал вещью… Бесплатной обслугой, для кого стирать вонючие носки и гладить рубашки – великое одолжение…

Потому внимание Льва я воспринимаю настороженно… А уж предложение «посмотреть его номер» заставляет сердце мучительно сжаться…

– Сначала мы поужинаем, – шепчет Моисеев, целуя