Маньчжурский гамбит. Том 5 - Павел Барчук

— Не надо, ваше сиятельство. — Барон покачал головой. — Государь эту вещь подарил не для того, чтобы она в шкафу пылилась. Ей на самом деле давно пора послужить благому делу. Возьмите, потом вернёте. Но главное — вернитесь сами. Живым. Это единственное, о чём вас прошу.

Я взял «браунинг» из коробки. Он лёг в руку удобно, будто создан под меня. Проверил патронник, поставил на предохранитель. Корф вытащил из ящика стола два запасных магазина, протянул мне.

Гастон, стоявший в дверях, ни слова не проронил. Наблюдал за нами молча, серьёзно. Он понял, насколько важно все это для барона, и никак не собирался вмешиваться.

Я искренне поблагодарил Владимира Николаевича, затем отправился к себе в кабинет. Француз, естественно, топал следом.

Как только оказался в комнате, достал кусок промасленной клеёнки, которую держал для чистки «маузера». Положил «браунинг», аккуратно завернул в два слоя. Сверху — ещё раз обернул чистой тряпкой. Свёрток получился плотный, компактный.

Затем из ящика стола вытащил моток крепкой пеньковой бечёвки — Селиванов такой перевязывал бумаги. Обмотал свёрток крест-накрест, туго затянул узел. Оставил свободный конец, локтя в полтора длиной, с петлёй на конце.

— Значит, так, — я повернулся к Гастону. — Едешь один, к пяти часам. Ерёме скажу, отвезёт до перекрёстка, дальше пешим ходом, чтобы никто не увидел. В «Модерне» садишься в общем зале, заказываешь обед подороже. Ешь спокойно, будто зашёл убить время. Через сорок минут отлучаешься, поднимаешься на второй этаж. И вот тут внимательно. Просто в бачок бросать нельзя — пистолет уйдёт в воду. Снимаешь крышку, аккуратно, без шума. Внутри сверху идёт спускная цепь, та самая, за которую тянут. Она через крышку выходит на кольце. Накидываешь петлю на это кольцо. Свёрток повиснет в воздухе, ниже крышки, над водой. Поплавку не мешает, механизм работает как обычно. Крышку возвращаешь на место, чтобы никто снаружи и не заметил. Понял?

— Compris, mon prince. Понял. — Он усмехнулся уголком губ. — Cкладно у тебя всё выходит. Будто раз двадцать проделывал.

— Не двадцать, но приходилось, — обронил я, отводя взгляд.

Врать не хотелось, а говорить правду тем более.

— Возвращаешься, — продолжил после паузы, — Доедаешь, платишь. Выходишь и ждёшь меня неподалёку от «Модерна».

— Bien. — Гастон помолчал, а потом добавил, — Mon prince, одно скажу. Как бы там ни было, мы в любом случае уедем с этой встречи живыми и невредимыми.

Я молча кивнул танкисту в знак благодарности за такую уверенность, затем отправил его готовиться к предстоящему мероприятию. Пообещал присоединиться через полчаса. Как только Гастон покинул кабинет, открыл окно, выглянул на улицу и позвал Селиванова.

Пётр появился через пару минут, слегка запыхавшийся.

— Звали, Павел Александрович?

— Звал. Дело срочное. Тот «Додж», на котором мы вернулись из города, с ним всё в порядке?

— Конечно. Стоит под навесом, накрыт брезентом. Целёхонький.

— Отлично. Значит, так, Пётр. Бери самого расторопного парня, выделяй ему пролётку с Ерёмой. Пусть срочно едет к греку Попандопулосу. Надо на словах передать ему следующее: князь Арсеньев благодарит за автомобиль и готов вернуть его хозяину. Пусть грек присылает человека или приезжает сам. Взамен посыльный должен забрать мою шубу и шинель вахмистра. Они остались в кабаке.

— Сделаю в лучшем виде, ваше сиятельство.

Управляющий выскочил из конторы почти рысью, рванул выполнять распоряжение.

Теперь можно было проследовать за французом в барак. Он по моему настоятельному совету в первую очередь отправился к Шаховской, чтобы она переодела его во что-нибудь приличное. Иначе лягушатника в «Модерн» и на порог не пустят.

Вера Николаевна взялась за поручение ответственно. Принесла из кладовой на выбор несколько вариантов. Чего там только не было, успел заметить даже один фрак.

Я представил, как мы сейчас будем играть с танкистом в «модный приговор», ужаснулся и попросил Шаховскую исходить из её вкуса, он у аристократки точно есть. Через полчаса передо мной предстал обновлённый Гастон. Выглядел он крайне непривычно, Вера Николаевна постаралась на славу.

Тёмный шерстяной костюм — не новый, но добротный, отменного покроя. Белая крахмальная сорочка, тёмный галстук, аккуратно повязанный узлом. Поверх — тёплое драповое пальто с бархатным воротником. На голове — котелок. В руках — трость, которую княгиня всучила ему, скорее всего, для завершения образа.

Я не удержался и хмыкнул. Впервые за всё время нашего короткого знакомства француз действительно был похож на француза, а не на пропойцу со стажем — настоящий пижон. Именно то, что нужно.

Поблагодарили Шаховскую и вернулись в мой кабинет. Дело оставалось за малым — дождаться возвращения Ерёмы.

Минут через двадцать за воротами послышалось знакомое Марусино ржание. Створки распахнулись, пролётка вкатилась на территорию лесопилки. Рядом с нашим посыльным сидел Васька — тот самый пижон в жилете, только теперь поверх жилета был накинут коротенький овчинный полушубок. Парня тут же препроводили ко мне.

Он вошёл в комнату, смущённо потоптался у порога. В руках держал шубу и шинель.

— Ваше сиятельство, господин Пападопулос велел кланяться и просить о снисхождении. Вещи ваши он лично отчистил, привёл в порядок. Дозвольте передать.

Я принял вещи, положил их на топчан. Надо сказать, они действительно выглядели как новые.

Постарался грек. Не пожалел ни сил, ни, судя по всему, средств. Причина понятна — Попандопулос очень хорошо помнит, что в его кабаке чуть не убили человека князя Арсеньева.

— Передай хозяину, претензий к нему нет. Автомобиль забирай. И вот тебе за расторопность.

Достал из ящика стола серебряный даян, кинул Ваське. Тот поймал монету на лету, сунул в карман, поклонился с благодарностями и торопливо ретировался.

Через десять минут пролетка, в которой сидел Гастон, выехала с территории лесопилки.

Я проводил француза взглядом. Странное чувство — вроде и рассчитал всё, а один чёрт неспокойно. Брать на такую серьёзную встречу человека, которого знаешь меньше суток, — не самое разумное решение. Но других вариантов нет.

Глава 13

Пролетка остановилась у ссудной лавки на Артиллерийской ровно за двадцать минут до назначенного часа. Соломон в письме не указывал, что мне надлежит забрать его по дороге к «Модерну», но это подразумевалось само собой.

Ростовщик появился почти сразу, будто ждал под дверью. Он забрался на сиденье, уселся рядом, зябко кутаясь в пальто с богатым каракулевым воротником. Мы поприветствовали друг друга, и пролетка тронулась с места. До «Модерна» добрались быстро, поэтому успели только обменяться вежливыми фразами типа: «Как у вас дела? Все ли хорошо?».