Маньчжурский гамбит. Том 5 - Павел Барчук

военный человек. Об этом говорила отменная выправка сановника. Тяжелая, квадратная челюсть выдавала жесткий нрав и упрямство человека, привыкшего подавлять чужую волю. Тронутые сединой усы прятали узкие, слишком тонкие для такого лица, губы.

Больше всего меня зацепил его взгляд. Губернатор Маньчжурии смотрел на всех окружающих его людей с надменностью истинного диктатора.

Ну, да… С таким порешать вопросы добром будет сложно. Как прекрасно, что я в подобное заблуждение не впадал изначально. Лучшее добро — то, что с кулаками.

В углу ложи, ближе к тому креслу, в котором только что сидел губернатор, замерли двое китайцев. Суда по каменным физиономиям и напряженным позам — личная охрана сановника.

— Рад приветствовать вас, князь Арсеньев, — Бао плавно указал на свободные стулья. Говорил он на чистом русском языке, практически без акцента, — Харбинская зима нынче сурова. Надеюсь, холода не доставляют вам лишних неудобств.

— Благодарю, ваше превосходительство. Русским не привыкать к морозам, — ответил я с легкой улыбкой, занимая место напротив. — К тому же, гостеприимство вашего города с лихвой компенсирует капризы природы.

— Разумно подмечено, — взгляд Бао переместился к ростовщику, — Господин Блаун, рад видеть вас.

— Взаимно, господин Гуйцин, — Соломон Маркович склонил голову в знак приветствия. Жест у еврея вышел идеальным. Вроде бы уважил, но при этом —никакого раболепия.

Только мы расселись за столом, дверца, ведущая в ложу, открылась, из-за нее неслышно вынырнул прислужник. Он выставил на стол тонкостенные фарфоровые пиалы. Ловко, не издав ни единого звука, разлил из пузатого чайника горячий напиток и так же тенью исчез.

Бао неторопливо коснулся края чашки длинными пальцами. Прикрыл глаза, вдыхая аромат.

Ну ясно. Никто не собирается сразу переходить к делу. Нас ждет классическая восточная дипломатия во всей ее красе. Демонстрация статуса через паузы и церемонии.

Всё вышло, как я и предполагал. Первые минут десять мы просто сидели в тишине и пили этот треклятый чай. Бао Гуйцин неторопливо подносил пиалу к губам, делал глоток, потом прикрывал глаза и всем своим видом показывал, как ему нравится напиток. Где-то на восьмой минуте меня начало накрывать раздражение. Этот цирк бесил неимоверно. Все прекрасно понимают, что нас в этой ложе свела вовсе не любовь к чертовому чаю, на хрена кривляться?

Однако внешне я не показывал истинных эмоций. Точно так же, как Бао, цедил из чашки темный ароматный чай с абсолютно благостным выражением на лице.

Губернатор специально тянул с разговорами. Он хотел, чтобы я задергался, занервничал. Намеренно испытывал терпение русского выскочки. Дешевый, но, надо признать, действенный психологический трюк. На ком-то другом он, может, и сработал бы.

Соломон Маркович, тонко уловив настроение за столом, деликатно кашлянул в кулак.

— Поистине божественный нектар, ваше превосходительство, — елейным голосом произнес ростовщик, аккуратно возвращая пиалу на блюдце. — В такие неспокойные времена глоток подобного чая заставляет забыть о суете. Настоящая гармония посреди океана харбинских страстей. Скажу как на духу: человек, способный оценить столь тонкий вкус, определенно наделен великой мудростью.

Губернатор едва заметно, снисходительно кивнул, принимая лесть как должное.

А вот Гастон меня откровенно порадовал. Стоило нам войти в ложу, он вдруг резко изменился. Сначала на его породистой физиономии появилось выражение скуки. Кстати, физиономия у танкиста и впрям оказалась породистая, я только разглядел эту особенность. Потом Гастон начал демонстративно искать, чем бы развлечь себя. Он без зазрения совести или смущения рассматривал через резные перила дам в главном зале ресторана, некоторым даже пытался делать какие-то знаки. То ли приглашал к нам в ложу, то ли намекал на откровенные непристойности.

Губернатор уже начал недовольно коситься в сторону Гастона. Мне даже пришлось объяснить, что мой друг — француз, он недавно в городе, и я взял его с собой исключительно для того, чтобы бедняга иностранец не заскучал на лесопилке.

Бао такое объяснение заметно удивило. Учитывая специфику нашей встречи, только идиот мог притащить легкомысленного французского друга с собой. С другой стороны, все русские аристократы, особенно по мнению азиатов, отличаются некоторой эксцентричностью. Или, как минимум, китайцам широта нашей души не до конца понятна. Бао списал присутствие Гастона именно на это.

Взгляд губернатора даже слегка посветлел. Он пришел к выводу — не так страшен черт, как его малюют. На самом деле князь Арсеньев скорее просто везучий сукин сын, а не тот опасный противник, которого обещали губернатору.

Из-за ширмы снова появилась безмолвная тень прислужника. Фарфоровые пиалы наполнились дымящимся напитком по второму кругу. Да твою ж мать…

Гастон посмотрел на чашку, шумно выдохнул и резко поднялся на ноги. Стул неприятно скрипнул по паркету.

Один из телохранителей Бао мгновенно среагировал на движение. Шагнул вперед, словно собирался остановить француза.

Лягушатник удивленно вскинул брови. Театрально, с грацией балетного премьера, всплеснул руками.

— O là là! — воскликнул он, картинно округлив глаза. — Mon ami, какая пугающая прыть! Расслабьтесь, умоляю. Мне всего лишь нужно посетить клозет. Припудрить носик, так сказать.

Гастон с обезоруживающей улыбкой одернул пиджак, бросил насмешливый взгляд на напряженного телохранителя, затем перевел глаза на губернатора.

— Скажите, ваше превосходительство, разве в китайских традициях принято ходить по нужде непременно парами? Incroyable! Не знал, право слово, не знал… В Париже мы предпочитаем в столь деликатных вопросах уеденение. Но если вашему человеку так уж хочется составить мне компанию… Pardon, можете проводить! Только давайте договоримся на берегу — чур, не подглядывать! C’est la vie, у каждого свои недостатки, но я стеснителен!

Француз небрежно подмигнул опешившему охраннику и тут же послал воздушный поцелуй какой-то даме в зале внизу. Дама, к слову сказать, уже минут пять как таращилась на симпатичного блондина томным взглядом, полностью игнорируя своего спутника.

Сейчас бывший солдат выглядел эталонным прожигателем жизни. Пустышкой, которого волнуют только женщины, выпивка и, скорее всего, карточные долги. Легкомысленный повеса, случайно оказавшийся на серьезной встрече.

Охранник вопросительно посмотрел на своего господина, ожидая приказа. Бао Гуйцин скользнул по фигуре Гастона пренебрежительным, брезгливым взглядом. Оружие у гостей забрали внизу. Француз в щегольском костюме не представлял абсолютно никакой угрозы. Пустозвон и клоун.

Губернатор отрицательно качнул головой. Коротко, едва заметно. Мол, идти следом нет нужды.

Телохранитель послушно отступил в сторону. Гастон, насвистывая под нос веселый французский мотивчик, танцующей походкой удалился из ложи.

Около пяти минут мы снова цедили чертов чай. Самое идиотское в этой ситуации, что никто не говорил ни слова. Мне кажется, сам губернатор уже начал нервничать. Он ждал от меня какой-то реакции раздражения, злости или хотя