Я пережила Румбулу - Фрида Зеликовна Михельсон

С самого утра мы приступаем к работе. Оливия учит меня, как нужно выбрать навоз и правильно разложить по земле ровным слоем. Затем я учусь пахать на лошади. Первая пахота далась мне в муках. Я не в силах была удержать тяжелый стальной плуг, и лошадь волокла меня по полю вместе с плугом — борозды шли вкривь и вкось. Но я не поддавалась, а обливаясь потом и стиснув зубы, из последних сил все продолжала сжимать рукоятки, пока, наконец, не овладела этим нелегким искусством пахаря — творца хлеба. Борозды постепенно пошли ровнее, лошадь стала послушней. После работы от усталости　я еле стояла на ногах, домой я поплелась чуть не ползком, но зато было приятно возвращаться с победой.　

На смену пахоте приходит сев, посадка картофеля, овощей и т. д. У моих хозяев поодаль от дома, почти у леса, есть небольшой парник.　

В марте там уже пышно зеленеют помидоры. Этот парник часто служит мне убежищем.　

Я бегу сюда прятаться, если чужой приближается к дому. Здесь я чувствую себя почти в безопасности, работаю в парнике с большим удовольствием, мне совсем нетрудно натаскать по сорок ведер воды в день, чтоб полить саженцы.　

Бывает, что Вилюмсонов навещают знакомые из соседней деревни. Для них я приятельница хозяйки по адвентистской секте.　

— Но как вы так живете, такая молодая — не работаете на немцев? — спросил меня как-то один из мужиков-гостей.　

— Я больна и освобождена от работы, — оправдываюсь я. Но это настораживает нас. Ясно, что долго на одном месте нельзя жить без прописки, в деревне каждый новый человек бросается в глаза.　

Какое-то время я опять живу в укрытии и шью, а на ночь прячусь в стогу сена.　

Летом несравненно легче скрываться — сама природа прячет меня от глаз врагов.　

Вилюмсонам разрешено косить в лесу сено. Здесь на сенокосе, в лесу, я провожу большую часть лета. Я научилась косить и складывать стога. Старик Фердинанд Вилюмсон и Оливия часто приезжают сюда — они работают несколько часов до полудня и уезжают.　

Я брожу по лесу, собираю грибы, ягоды, а с темнотой возвращаюсь ночевать в наши стога. Так проносится лето до самых осенних дождей. Снова возвращаюсь к Вилюмсонам на хутор. Я помогаю им убирать урожай, мы копаем картофель, свеклу и пр.　

Соседям они говорят, что у них опять гостит рижская приятельница. Мы работаем всей семьей вместе, даже Курт приехал с женой помочь родителям. Он долгое время не приезжал к ним из-за меня, боясь доноса и катастрофы.　

Но теперь и он убеждается, что мое присутствие не так уж страшно, как представлялось ему поначалу, а пользу я приношу в доме большую. Вдобавок я еще держусь их веры, а это для него очень важно — найденная душа. Но Курт со мной осторожен и подозрительно сдержан, обращается ко мне лишь в самых крайних случаях.　

Для его Рути я — латышка, городская знакомая Вилюмсонов и подруга Оливии. Рути просит меня сшить и ей что-нибудь. Но Курт вмешивается и обрывает жену. Он против этого. Рути подчиняется каждому его слову.　

Через несколько дней они уехали.　

Надвигается новая зима, а с нею — новые трудности. Куда мне податься на зимние месяцы? Оливия сбилась с ног в поисках места. Все боятся. На этот раз выручают Эдит с Гейном. Они предлагают мне пожить у них в Кекаве, чтоб тайком от соседей шить для них: у Эдит много отрезов. В назначенный день за мной приехал на лошади Гейн и повез к себе в деревню на мельницу.　

Они живут в двухэтажном деревянном доме. В этом же доме живут еще несколько семей немецких военных. Квартира Гейна на верхнем этаже и состоит из двух смежных комнат с одним выходом в длинный коридор. Там же общая уборная для жильцов всего этажа.　

Местность здесь, в Кекаве, редкой красоты, словно с нее писали в старину идиллические гравюры в немецко-голландском стиле: река с водопадом у мельницы, кругом лес, добротно возделанные поля, богатые хуторские строения, утопающие в густой зелени, сады. Летом в этих краях, должно быть, как в сказке. Но это хорошо для того, у кого есть право на жизнь, а не для меня…　

Эдит ко мне относится очень хорошо: старается, как можно лучше кормить. В доме у них все вкусно и ароматно, с особенным удовольствием вдыхаю запах домашнего печеного хлеба. Мука, естественно, у них в изобилии. Эдит стряпает всевозможные блюда, часто варит аппетитные клецки на простокваше с сиропной начинкой. Неудивительно, что на таких харчах я быстро поправилась. Теперь я уже не похожа на ту старуху-бродягу, какой была раньше. Но живу еще в страхе. Перед тем как выйти в туалет, я внимательно прислушиваюсь, вглядываюсь в замочную скважину и, если убеждаюсь, что действительно никого нет поблизости, поспешно, по-воровски шмыгаю туда и с той же осторожностью возвращаюсь. Но чаще всего в разведку идет Эдит, и по ее сигналу я выхожу из комнаты, а она тем временем стоит на страже. Целыми днями, не отрываясь, я шью для Эдит наряды.　

Проходит пара недель. Однажды постучали в дверь. Я мигом юркнула в шкаф и залегла неподвижно, как в гробу. Эдит заперла шкаф на ключ. Оказывается, к ней в гости приехал ее брат. Он идет добровольцем в армию и приехал попрощаться с сестрой.　

— Зачем ты лезешь по собственной воле в самое пекло на верную погибель? — пытаются его отговорить Эдит с Гейном.　

— Если все так будут рассуждать, как вы, так кто же будет воевать с большевиками? — стыдит их воинственный брат и требует не болтать «трусливую чушь».　

Он целый день проводит дома в бесконечных разговорах о своих приключениях. А я все лежу неподвижно в шкафу, мне нестерпимо хочется в уборную, а он все сидит, ест, пьет, затем начал укладывать вещи и все говорит, говорит. Ну хоть бы вышел немного из дому!..　

Я чувствую, что не выдержу больше…　

Лишь поздно вечером, попрощавшись, он, наконец, уехал, глубоко убежденный в своей правоте, весьма довольный своей «высокой миссией борца за фюрера, Германию и Новую Латвию».　

Подходит к концу срок моего пребывания в Кекаве у Гейна. На одном месте задерживаться долго нельзя, мы договаривались всего на один месяц. За мной приезжает Оливия и сообщает, что и Грета согласились, чтобы я пожила у них в Риге.　

Короткие сборы, и мы — по пути в город. Саша и Грета Клебайс живут вместе со своим старым отцом в трехкомнатной коммунальной квартире на