ФСБ. Бывших не бывает? - Валерий Владимирович Пирогов

При этом ЛДПР поддерживала русских националистов, мотивируя это заботой о благополучии русского народа, и проявляла показную ненависть к мигрантам и непарламентской либеральной оппозиции.

В меморандуме «Русская власть» сформулированы основные принципы ЛДПР:

– партия не имеет союзников на постоянной основе, выступая арбитром при возникновении тупиковых ситуаций;

– ЛДПР одинаково препятствует как возрождению коммунистической идеи, считая её утопией, так и становлению олигархического правления в государстве, рассматривая его как антинародное;

– личность может быть свободна настолько, насколько её свобода не ущемляет свободу другой личности.

Главные цели ЛДПР:

– создание могущественного Российского государства;

– создание условий для воссоединения земель бывшего СССР;

– правопорядок и «диктатура закона».

Это приносит ЛДПР вполне реальные политические результаты – сохраняет нейтралитет с российскими властями и «Единой Россией», позволяет отбирать существенное число протестных голосов в первую очередь у КПРФ и «Справедливой России». При этом полностью блокирует доступ в парламент русским националистам и либеральной оппозиции.

За это ЛДПР и Жириновскому лично многое позволено, прощаются ошибки и экстремистские заявления и позволена свобода действий, разумно пользоваться которой Жириновскому помогает безошибочная политическая интуиция. Не случайно некоторые аналитики на Западе считают, что из всех российских политиков именно Жириновский, в случае прихода к власти, был бы для них самым опасным.

Жириновский одним из краеугольных направлений политики ЛДПР сделал русский вопрос. Отмечая противоречия русских в приверженности к державности, сильной власти и патриотизму, при одновременном анархизме и стремлении избежать давления со стороны власти, он считает, что смысл жизни русского человека – поиск Истины, приближение к Идеалу, а история – это летопись этого поиска.

Главными чертами русского народа являются природный интернационализм – гуманизм, терпимость к иным народам и верованиям, стремление бескорыстно помогать другим людям и народам даже за счет своего благополучия, а также позиция православия как стремление русской души к справедливости, доброте и всепрощению.

России не нужны ни теории классовой борьбы, ни псевдоборьба правозащитников за «права человека». Власть в обществе должна опираться не только на бедных, как при социализме, и не на сверхбогатых, в стране должен сложиться «средний класс» с дифференцированным материальным положением в зависимости от своего труда, таланта, способностей и удачи, но достигнутых не в результате воровства, обмана, коррупции, нечестной приватизации и других экономических преступлений.

Сконструировал этот проект Жириновский сам или с помощью КГБ, неизвестно, главное, что без помощи иностранных спецслужб.

Подробнее: http://www.kommersant.ru/

Первый отдел ВКР. Дмитриев на распутье

Полковник Виктор Дмитриев знал о том, как делаются военные карьеры, не понаслышке. Накануне ГКЧП в Главном управлении кадров Министерства обороны, как и во всей армии, царила политическая анархия. Большинство офицеров и генералов рьяно защищали советскую власть и армию, они оставались верными военной присяге и клятве на верность КПСС. Хотя сомнения были и у них. Но ряд «продвинутых» офицеров и генералов уже активно сотрудничали с демократами.

Примкнуть к генералу Волкогонову, который был слишком одиозным политиком, решались только офицеры из провинции, подобные Уражцеву. Зато к главному армейскому демократу столичному генералу Кобецу примкнуло немало военнослужащих, в том числе и несколько сотрудников ГУКа – генерал-майор Юрий Романов, полковник Виктор Симонов и подполковник Владимир Ненашев, которые большую часть рабочего времени проводили в Белом доме, где Кобец возглавлял Государственный комитет РСФСР по оборонным вопросам.

Естественно, что заместитель министра обороны по кадрам генерал армии Ермаков, честно прошедший все ступени военной службы, не мог этого терпеть и намеревался уволить вольнодумцев. В июне 1991 года к полковнику Дмитриеву подошел испуганный генерал Юрий Романов, с которым у Виктора не один год были хорошие отношения. Они часто общались по служебным делам, а за обедом в генеральской столовой сидели за одним столом.

– Помогайте! Мы втроем – я, Симонов и Ненашев попросили Ермакова прикомандировать нас к Комитету Кобеца, а он вместо этого пообещал нас уволить.

– А что я могу сделать? – поинтересовался Виктор, хотя ситуация была понятной и в принципе он разделял позицию начальника ГУК.

– Но вы же можете зайти к Ермакову и попросить, чтобы он нас отпустил!? – уточнил Юрий Николаевич.

Это уже была просьба о помощи, а Виктор не привык отказывать людям, которые попали в беду. С одной стороны, было нехорошо, что офицеры ГУКа, нарушая служебные инструкции, контактировали с оппозиционерами и снабжали команду Ельцина информацией о настроениях в армии. Но, как их коллеге по службе, Виктору было не безразлично, что в этот смутный период Романов и его подчиненные могут пострадать.

Он знал немало случаев, когда суровые военачальники, недовольные высказываниями или поведением подчиненных, за дискредитацию офицерского звания запросто увольняли их из вооруженных сил, а потом исправить ошибку было очень сложно.

– Хорошо, я попробую, – пообещал Виктор.

Разговор происходил неподалеку от приемной заместителя министра, поэтому Виктор спросил у адъютанта:

– Генерал армии свободен?

Тот молча кивнул головой, и Виктор зашел в кабинет.

Замминистра, увидев его, сам начал разговор. Очевидно, Романов заходил к нему с просьбой о переводе только что.

– Знаешь, Романов и эти – с ним, они хотят, чтобы я отпустил их к Кобецу. Они и так постоянно ходят к нему и сливают демократам информацию о положении в армии, ведут у нас агитацию… Я сказал, что они будут уволены!

Виктор внимательно слушал его и молча кивал головой в знак согласия, а потом, как бы в развитие мыслей генерала армии, предложил:

– А, может, действительно отпустить их к Кобецу, но отобрать пропуска и запретить пускать их в ГУК. Так мы перекроем им доступ к информации об армии.

Ермаков немного подумал, потом заулыбался и, явно довольный неожиданно созревшим у него решением, обрадованно произнес:

– Точно! Так и поступим. Я их отпущу. А ты их завербуй и пусть они нам сливают информацию от Кобеца!

Виктор решительно поддержал эту идею, пообещал всех завербовать и вышел из кабинета. Он понимал, что если выскажет сомнения в возможности осуществить его идею, то генерал армии может не дать разрешения на перевод, а Виктор всегда стремился, чтобы просьбы и предложения, с которыми он обращался, решались положительно. Несколько отказов – иначе ты теряешь авторитет.

Он нашел генерала Романова и сообщил ему радостную весть. В этот момент они оба действительно были рады тому, что вопрос разрешился и демократы из ГУКа мирно переходят на новое место службы. Естественно, что о вербовке, как условии откомандирования, речь не шла.

На следующий день Виктор был на Лубянке и доложил об откомандировании трех офицеров ГУКа к оппозиционеру Кобецу и о пожелании замминистра обороны, чтобы КГБ их завербовал.

Начальник отдела, как ни странно, сразу одобрил эту идею, но на всякий случай решил