Порочные пожарные для булочки - Бетти Алая

— Ты здесь живешь? — спрашиваю Ника, пока мы поднимаемся по ступенькам на крыльцо. Он достает ключи.

— Не круглый год, — отвечает спокойно.

Повисает неловкая тишина. Ник ждет следующего вопроса, а я закусываю губу, чтобы не ляпнуть лишнего.

Имею ли я право спрашивать? Какой статус у наших отношений?

Слегка каменею в сильных руках Ника. А он меня не торопит. Но хорошо ли это?

Ситуацию спасает Платон.

— Что застыли? — он подталкивает нас в дом. — Лада, не бойся ничего. Мы точно не маньяки.

— Я в курсе, — с губ срывается смешок. Настроение мгновенно поднимается.

Ник толкает массивную железную дверь. Внутри пахнет хвоей, табаком.

Все вокруг буквально кричит о том, что тут живет мужчина. Преобладание темного дерева, лаконичных дизайнерских решений. И тем не менее тут невероятно уютно!

— Раздевайся, булочка, — мурчит Платон, стягивая куртку и снимая шапку, — мы сейчас разожжем камин.

Камин? Боже! Я в раю!

Щеки заливает румянцем, когда я представляю, зачем меня сюда пригласили. Расстегиваю куртку, и тут сильные руки быстро ее с меня стягивают. А уха касаются горячие губы.

— Ты покраснела потому… что представила, что мы будем с тобой делать? — низкий хрип Ника вышибает воздух из легких.

— Я… — запинаюсь, совершенно теряясь. В конце концов, никогда прежде Лада Яблочкина не оказывалась в большом доме наедине с двумя такими мужчинами. Причем настроенными весьма решительно.

Я разуваюсь. Делаю шаг и погружаюсь ногами в мягкий ворс ковра.

— Ванная вон там. Здесь есть душ и туалет, — говорит Ник, указывая на деревянную дверь.

— Спасибо, — иду туда. Запираюсь и прижимаюсь к двери спиной. Я вся дрожу. Не понимаю, от волнения или ожидания. Сердце колотится быстро-быстро. Мне немного страшно! Но этот страх добавляет перчинки ситуации. Я тщательно мою руки. Освежаю лицо.

И выхожу.

Замираю. Гостиную освещает приятный полумрак камина. Дрова уютно потрескивают. Здесь тепло. Уютно. Спокойно.

— Садись, Лада! Ты наверняка не ужинала, — Ник выходит из кухни с бутылкой вина и тремя бокалами.

Делаю робкий шаг и тут же теряю равновесие. Платон подхватывает меня на руки. Взвизгиваю и вцепляюсь в его шею.

— Боже, Платон! — хмурюсь. — Что ты творишь?

— Хочу носить тебя на руках, — мурчит мужчина, несет меня к камину. Там уже накрыт столик. Закуски, фрукты, сыр. Ник ставит бутылку и бокалы.

Я не знаю, куда себя деть. Славик постоянно требовал обслуживания. Говорил, что женщина должна хлопотать, пока мужчина отдыхает.

И хоть в глубине души мне было обидно, я делала это…

А сейчас словно что-то не так. Я и не думала, что бывший так сильно изменит мое сознание.

— В чем дело? — Платон ставит меня на ноги, затем прижимает к себе. — Ты о чем-то думаешь с момента, как села в машину.

И тут я решаюсь. Спонтанно. Совершенно себя не контролируя…

— Я просто не понимаю… вы пожарные. И… зарплата у пожарных не такая большая. Эта машина и дом… все очень дорого, — бормочу бессвязно, понимая, как бестактно это звучит.

Мужчины переглядываются. И прыскают со смеху.

— Детка, если бы мы были мафией, ты бы уже давно была в шелках и кандалах, а не в этом колючем свитере.

Эээ…

— Ты об этом переживала? Думала, что мы мафиозные короли? — хохочет Ник, я начинаю злиться. Только не понимаю, на кого именно.

Они оба подходят ко мне. Обнимают с двух сторон. А я чувствую себя идиоткой.

— Этот дом и машину… — начинает Ник, зарываясь лицом в мои волосы, — я купил, когда родилась Милана. Хотел, чтобы мы жили за городом, и дочка дышала свежим воздухом. У моей семьи… были средства. Родители оставили мне наследство… они погибли в пожаре. Мне было семнадцать. И с тех пор я поклялся, что сделаю все, чтобы спасать людей от огня.

Ничего себе!

— Я и подумать не могла, — краснею со стыда. Я ведь реально подумала, что они… даже думать не хочется! Смотрю в его серые глаза и вижу в них ту самую боль, которую он носит в себе столько лет. Внутри всё сжимается от жалости и восхищения. Этот мужчина прошел через ад и стал тем, кто он есть. Мне хочется его обнять, прижать к себе, согреть.